Любимые женщины

Серега шагал бодро и пружинисто. Хотелось что-то напевать и если бы прохожие не приняли его за идиота, Серега обязательно что-нибудь бы исполнил. Сейчас он шел в гости к Витьке Вихляеву, у которого родители укатили на выходные на дачу. Витька теперь имел полную возможность встретиться со своей Лариской не под кустиками и не в подъезде:

- Мужик, она хочет прийти с подружкой, говорит, не хочу одна. Я говорю, тебе меня что ли мало, а она до морды достает. Я, говорит, может праздник хочу, зови, говорит, Серого, он точно выеживаться не будет.

Было несколько непонятно, почему Витька с Лариской зовут именно его - Витька хоть и приятель, но не настолько. Но предвкушение близости с Ларкиной подружкой заглушало недоумение. Собственно, это было даже не предвкушение близости, а предвкушение возможности близости. У Сереги уже это было, хотя и не так много, как у друзей, прямо говоря, даже совсем немного.

Первые встречи - еще без этого, были два года назад, когда родители купили ему на три недели путевку в спортивный лагерь под Джубгой. Вечерами они иногда собирались у костра за горкой, подальше от инструкторов. Всегда было немного белого вина. Сначала разговоры, потом ребята играли на гитарах, потом парами отодвигались подальше от костра. Целовались до одурения. Девочки позволяли снимать с себя лифчики.

У Сереги была там одна, Лена, когда он ее целовал, она закрывала глаза и тихо отъезжала, он раздевал ее до пояса - она ходила без лифчика, - целовал груди, иногда в тайном месте оставлял засосы. Пару раз, когда Лена совсем задыхалась, Серега пробовал залезть под юбку, но как только рука подбиралась к ее трусам, она неожиданно твердо вытаскивала его руку из-под юбки и клала себе на грудь.

В прошлом году Серега наконец лишился целомудрия, но произошло это так, что и похвастаться никому не хотелось. Дело было на вечеринке у Лехи Самойлова, у которого куда-то уехали родители и не устроить на его квартире вечеринку было просто грех. Серега тогда слегка поднабрался и с трудом идентифицировал реальность.

Его соседкой по столу оказалась некая Ира, которую он не знал, она была не из их школы. Ира тоже хорошо поддала, когда они танцевали какой-то медляк, он прижал ее к себе, она же прижалась к нему не только грудью, но и бедрами. В такт музыке она умудрялась движением ноги как-то поддевать его член, который стал горячим, а потом затвердел.

Она же, почувствовав это, прижималась к нему еще плотнее. Недотанцевав танец, они выскользнули на балкон и Серега тут же впился губами в ее губы, она страстно отвечала, и не в пример Ленке, сразу пустила его руку к себе под юбку. Правда он не успел там ничего нашарить, потому что она расстегнула ему штаны, извлекла оттуда его член, наклонилась, упершись одной рукой в стенку, а другой взяла его за член и направила в себя сзади.

Он сразу заработал бедрами и все произошло настолько быстро, что он не успел ничего понять. Ему вдруг резко стало очень приятно, он сильно прижал ее бедра к своим, член вдруг задергался в конвульсиях, выстреливая в Ирку горячую вязкую жидкость. Ирка шепнула:

- Блин! Предупреждать надо! Быстро застегни штаны и идем!

Когда они выходили с балкона, под дверью уже стояли парочки, ожидая своей очереди. Он пошел провожать ее домой, в подъезде ее дома они пытались снова целоваться, но все время кто-то проходил, причем, почти все Ирку знали и она все время далеко от него отстранялась и со всеми здоровалась. Наконец, она сказала:

- Завтра в два часа дня приходи ко мне домой. Родителей не будет. Квартира сорок три. Запомнил? Пока!

Но на другой день, когда он к ней пришел, она была уже совсем не такая. Серега начал целовать ее почти что с порога, но когда во время поцелуя он открыл глаза и взглянул на нее, то обнаружил, что ее глаза открыты и скучающе смотрят куда-то в сторону. Она оторвалась от его губ и сказала:

- Пойдем быстрее!

Сергей прошел за ней в спальню, она решительно расстегнула его штаны, спустила вместе с трусами и взяла в рот его уже торчавший член. Он растерялся, но нахлынувшее ощущение было очень сильным, хотя его портило то, что Иркин напряженный язык был твердым и делал ему немного больно. Тем не менее, долго это не продолжилось и Серега снова толчками кончил теперь уже в ее рот. Ирка выдоила его до капельки, тщательно облизала, встала и сказала:

- Ты извини, скоро должен прийти брат.

Серега оделся, ушел и его больше совершенно не тянуло к Ирке.

И вот сейчас Серега был уверен в том, что сегодня что-то произойдет, уж больно недвусмысленная ситуация - две пары в пустой квартире.

На звонок открыл сам Вихляй:

- Мужик! Ну ты не спешишь! - заорал он и шепотом добавил: - А тебя ждут персонально...

Серега вошел в комнату, его встретил восторженный визг Лариски:

- Сережка, наконец-то ты дополз!

- Привет, мать! - сказал Серега, а сам уже смотрел на улыбающуюся ему темноволосую девушку. Она была года на три старше его, что несколько озадачивало. К тому же он, кажется, где-то ее уже видел. Но где? И когда?

- Познакомься с Верочкой! - с ехидинкой пропела Ларка, - а то она тебя никак не дождется.

- Привет! - уже Верочке сказал Серега, - пардон за опоздание, дома припахали.

- За это тебе придется за мной ухаживать. Учти, я привередливая! - засмеялась Верочка.

- А я старательный! - в тон ей ответил Сергей.

- Ты, старательный, лучше бы бутылку постарался открыть. - буркнул Витек, протягивая всю в медалях на этикетке бутылку с белым вином.

И это было кстати. Он знал, что в таких случаях водку лучше не пить, кроме того, Верочка ему понравилась и не хотелось бы смотреть, как она хлобыщет водку.

- На брудершафт! - потребовала Лариска. - Пусть они выпьют на брудершафт!

Серега выпил вино и с трепетом поцеловал мягкие, с ароматным вином Верочкины губы, чуть заметно, но несомненно ответившие ему.

Через полчаса все были уже слегка навеселе. Витька с Ларкой, похоже, малость приняли еще раньше - она все время хохотала, а он отпускал весьма фривольные шуточки. Верочка на них никак не реагировала и это Сереге тоже нравилось, он не любил ни когда притворяются этакими скромненькими, ни когда вульгарно хохочут над тупыми шутками. Он ухаживал за ней вовсю - подливал, подкладывал, вспоминал анекдоты и шутки, смеялся вместе с ней.

Иногда ее волосы касались его щеки и это было изумительно приятно, потому что это было у них двоих и никто этого не мог знать - маленький интим со скрытым обещанием большего Он чувствовал, что то, чего он ждет, произойдет вот-вот, но не знал, как проявить инициативу. Не говорить же ей, дескать, пойдем скорее трахнемся. И вот Верочка встала и пошла из комнаты, ничего не сказав ему. Сердце стукнуло, выждав пару минут он вышел вслед. Эта парочка не обращала на них никакого внимания, они уже вовсю целовались и вокруг не смотрели.

Он вышел на кухню, Верочка была там. Он не успел подумать, как ему и что говорить - неожиданно для себя он подошел к ней и стал целовать ее губы. Она прижалась к нему, груди ее были где-то чуть выше его живота. Ее рот раскрылся, он по очереди целовал и сосал ее губы, она просунула ему в рот нежнейший язычок и они начали восхитительно сладкую игру. Выпитое вино придавало решимости, он стал гладить ее шею, она еще теснее прижалась, его рука стала забегать в разрез кофточки, все дальше и смелее, затем легла на грудь поверх лифчика.

Пальцы проскальзывали под чашечку, наконец, он не вытерпел и стал расстегивать кофточку. Она немного отстранилась, чтобы ему было удобнее, Он снял кофточку, более-менее аккуратно повесил на спинку стула. Теперь надо было как-то снять ее лифчик, он попытался его расстегнуть, но никак не мог нащупать ни крючков, ни каких-либо других застежек. Она опять отстранилась, сама сняла его легким движением и ее груди как будто с трепетом выскочили из неволи.

Пока он жадно любовался ими, она расстегнула и сняла его рубашку. Они снова стали жадно целоваться, прижиматься к ней стало еще приятнее, так как они прикасались друг к другу неприкрытыми телами. Он медленно поднял ее юбку и положил ладони на ягодицы под трусики. Член уже стоял торчком, он не стесняясь прижимал его к верочкиному животу, руками за попу прижимая ее еще сильнее.

Ему хотелось запустить руку еще ниже, чуть дальше того места, куда едва доставали кончики пальцев. А пальцы его раздвигали половинки попки, доставая в середине место чуть выше ануса. Он немного присел, одной рукой взялся за набухший сосок, а другую все-таки аккуратно заправил сзади между ее ног. Он нащупал складочку и попытался просунуть туда палец, она немного развела ноги и палец попал во влажную внутренность этой складки.

Он вынул руку и засунул ее под трусики спереди. С этой стороны было удобнее, хотя все равно он стоял изогнувшись, не отрываюсь губами от ее соска. Рука легла на пушок, средний палец полез ниже и нащупал ложбинку теперь с этой стороны. Просунув руку дальше, он вдруг попал пальцем во влажную глубину ее лона. Верочка уже часто-часто дышала, ее сердце билось под его другой рукой. Он задыхался и сам, стоять согнувшись было неудобно, но он испытывал огромный кайф от того, что она так заходится.

Вдруг она расстегнула его брюки, они упали на пол вокруг ног. Она залезла рукой под его трусы и обхватила ладонью пульсирующий член. Другой рукой спустила свои трусики, они тоже упали и она просто переступила через них. Она раздвинула ноги и его член оказался под ее нижними губами. Она немного поводила бедрами, отчего у него задрожали колени. Терпеть уже не было сил, она толкнула его к стулу, он сел на него а она, широко раздвинув ноги, села верхом на его колени.

Сразу стало гораздо удобнее. Она медленно наделась на торчащий Серегин кол и стала совершать удивительные движения - в верхнем положении член почти выскакивал из ее губок, потом входил, раздвигая их головкой, а в нижнем положении она вжималась в него, он стал поддавать ей вверх. Наконец, Серега не смог сдержаться и с крупной дрожью и с хрипом в горле бурно спускать в киску.

Она плавно замедлила движения, остановилась и поцеловала его открытым ртом. Когда член стал опадать, плавно снялась с него, подхватила одежду и ускользнула в ванную. Зажурчала вода. Серега, отходя, поневоле сравнил ее с Иркой. Сравнения никакого не было - Ирка работала деловито, как машина, и так же, как машина, не получала от этой работы никакого видимого удовольствия. Верочка же была нежная, ласковая, а кроме того сама сильно торчала от этого дела, от чего кайф был невероятным.

Пока она была в ванной, Серега оделся и, подождав ее немного, решил первым войти в комнату. Хорошо, что прежде чем войти, он посмотрел через стеклянную дверь. Там Лариска стояла согнувшись и упершись локтями в стол, на ней была только юбка, задранная вверх и теперь больше похожая на пояс. На Витьке не было рубашки, а штаны упали вниз вместе с трусами, его неправдоподобно длинный член скакал у нее где-то под ягодицами, бедра шлепали об ее задницу, ее длинно провисшие груди качались в такт с движениями.

Витька руками хватался то за ее груди, то за бедра, прижимая их к своему телу. Она широко расставила ноги и были хорошо видны коричневый анус над Витькиным членом, широкое отверстие, облегающее его и сильно отвисающие вниз половые губы. У Сереги снова зашевелился член, он даже не сообразил, что подсматривает. Но тут сзади послышался тихий Верочкин смешок. Она тоже увидела.

- Пойдем отсюда! - сказала она и толкнула дверь в маленькую комнату. Это была, очевидно, спальня Вихляевых родителей.

- Раздевайся. Совсем! - потребовала Верочка и сама стала с себя все снимать.

Раздевшись, Серега лег спиной на кровать, она - на него. Так обниматься было приятнее, потому что они соприкасались грудью, животами, ногами, стараясь еще плотнее прижаться друг к другу.

Они целовались, глубоко проникая языками друг другу в рот, Ему очень нравилось, когда она приподнимаясь на руках, давала пососать ему свои соски и при этом постанывала от наслаждения. Лежа сверху, она раздвинула ноги, он пропустил между них член так, что он прошел вдоль половой щели и облегался губами, а затем снова сдвинула ноги и зажала его. Наконец, он села на его бедра, взяла рукой член и направила его в себя.

Она снова поднималась и опускалась, волосы на их лобках, соприкасаясь, хрустели. Иногда она замедляла движения, откидывала корпус назад, опираясь на руки, и тогда ему открывалась на полное обозрение вся красота между ее ног, особенное наслаждение доставляло зрелище, когда член выходил из влагалища, увлекая за собой его краешки, а потом снова входил.

Ее половые губы набухли, клитор увеличился и свисал как козырек. Он то смачивал обильно выделяющимся соком пальцы и дразнил ими клитор, то поднимался и целовал ее губы, шею, груди, катал в своих губах ее соски. Потом он прижался к ней, мокрым пальцем нашел ее анус и она одновременно насаживалась: глубоко - влагалищем на член и чуть-чуть - анусом на палец. Сначала она двигалась широко и ритмично, меняя направление: то вверх-вниз, то вперед-назад, то делая круговые движения. Затем она стала все чаще замирать, мелко и часто двигая бедрами, наконец, она испустила тихое:

- Аааааах.

И упала на него неподвижно, не снимаясь с члена. До Сереги дошло, что это она кончила, что впервые женщина кончила от него, это от него она испытала такой кайф, что кончила и лежит на нем в изнеможении.

Его наполнило такое чувство радости и гордости, что даже не хотелось думать о о том, как бы кончить самому. Но тут Верочка приподняла голову, счастливо улыбнулась, поцеловала его губы и аккуратно перевернулась на спину и перевернула его так, что он оказался на ней, не вынув члена. Теперь заработал он, в этом положении кайф нарастал быстрее, она снизу поддавала ему бедрами, он чувствовал, что сейчас сдерживаться не надо и стал кончать в нее, теперь уже сам бессильно упал на нее. Когда член уменьшился настолько, что выскочил из нее, они легли на бок, он радостно рассматривал ее. Ему казалось, что красивее девочки не бывает, вид ее груди, живота, волос внизу, бедер - вызывал сейчас не вожделение, а радость.

Наконец, она сказала:

- Сереженька, пора. Одевайся, к ним в комнату не пойдем, исчезнем тихо.

Они вышли на улицу, держась за руки. Уже давно стемнело, Верочка жила почти рядом. Недалеко от ее дома они нашли уютную скамеечку в темном, уединенном месте. Сначала исступленно целовались и Серега ласкал ее соски под лифчиком. Затем поднял ей юбку, залез спереди ладонью под трусики - она задышала и раздвинула ноги, чтобы ему было удобнее. Затем она расстегнула ему молнию и с его помощью извлекла член.

Он совсем потерял голову, потому что, пока он возбуждал ее клитор, внутренние губы, залазил пальцами во влагалище, она нежными движениями оттягивала и снова накатывала покровы его торчащего дружка. У него уже начала уставать рука, когда она, сдерживая звуки, крупно задрожала и расслабилась. Тут и Серега выдал одну длинную струю и несколько покороче куда-то в темноту.

Они немножко отдохнули.

- Сереженька, тебе со мной было хорошо? - вдруг каким-то отдалившимся голосом спросила она.

- С тобой - не просто хорошо, с тобой - счастливо!

- А ты теперь можешь пообещать мне одну вещь?

Серега кивнул, сердце заныло от нехорошего предчувствия.

- Пообещай мне, что не будешь искать со мной встречи!

Два дня Серега ходил сбитый с толку. Он ничего не понимал и ни о чем больше не мог думать, кроме как о них с Верочкой. Наконец, не в силах бороться с собой, он стал дежурить у ее дома. В тот же день вечером дежурство достигло цели: она вышла из дома с хозяйственной сумкой, видимо, в магазин. Он подошел к ней, так и не придумав оправдания нарушенному обещанию:

- Вера, я... - дальше говорить было нечего.

Нахмурившаяся было Верочка, взглянув на его лицо, засмеялась и вздохнула:

- Ну что мне с тобой делать? Ладно, слушай. Завтра мы с тобой встретимся в последний раз - теперь уже точно. Утром, часов в девять, родители со Светланкой уезжают на дачу. Приходи к подъезду, и, как увидишь, что они уехали, выжди минут двадцать и поднимайся на третий этаж, квартира тридцать один. Запомнил?

- Но почему...

- Завтра, все завтра! - перебила Верочка, махнула рукой и убежала.

Утром Серега уже с восьми часов сидел на той самой скамеечке, установив наблюдение за ее подъездом. У подъезда стоял "жигуленок" , у которого были открыты все четыре дверцы, багажник и капот. Под капотом ковырялся мужик. Из машины все время вылезала и опять туда залезала непоседливая девчушка. Вышла Верочка с двумя сумками, уложила их в багажник и опять вошла в дом. Наконец, из дома вышла Верочкина мать и тоже с сумками. Сумки рассовали в машине, закрыли капот, багажник и дверцы. Снова вышла Верочка, ухватив за плечи Светланку о чем-то смеясь разговаривала с матерью. Наконец, все, кроме Верочки, сели в машину, хлопнули дверцы, машина уехала, Верочка помахала рукой и вошла в дом. Серега честно отсидел положенные двадцать минут и вошел в ее подъезд.

Она сразу открыла на звонок и отстранилась, пропуская его в квартиру.

- Все-таки ты пришел! - с ласковой укоризной сказала она. - Не выдержал! Вот и верь вам, мужчинам после этого!

- Я тебя люблю! - не нашелся сказать ничего лучшего Серега. Ему польстило то, что его назвали мужчиной, а не мальчиком.

- Ну уж так сразу и "люблю"! Для "люблю" сколько времени должно пройти... Просто нет у тебя никого, а тут я, вот тебе и показалось. Ладно-ладно, молчи! Пойдем лучше в мою комнату.

В ее комнате стояла узенькая кровать, тумбочка, стол и шкаф. Весь пол был застлан большим мягким паласом.

- Помоги мне, - сказала она. Она достала из шкафа большую простыню и они вдвоем расстелили ее во всю ширь на паласе. Сверху на простыню она сбросила с кровати две подушки.

Все было готово. Он подошел к ней и слегка взяв за плечи, стал целовать ее лицо - лоб, щеки, глаза, нос... Завладев ее губами, он уже не выпускал их изо рта - сосал их по очереди, забирал их вместе, всовывал между ними язык. Руки сползли с ее плеч и гуляли по всему ее телу, задерживаясь на грудях и на ягодицах. Не отрываясь от ее губ, он снял с себя всю одежду, кроме трусов. Она была в халатике, он одну за одной расстегнул все пуговицы и бросил его в угол. Помня позавчерашнюю неудачу с лифчиком, он просто спустил ей бретельки с плеч, лифчик упал до пояса и пока он сосал ее груди, она сняла его совсем. Он лег на простыню, увлекая ее на себя.

Было невыразимо сладостно чувствовать ее груди, упирающиеся в его грудь. Они ногами захватывали ноги друг друга, лизали и сосали друг другу губы. Его члену было уже давно тесно, он захватил одновременно свои и ее трусы и спустил их вниз, насколько доставали руки. Теперь его член упирался в ее пушистый лобок, но он не мог раздвинуть ей ноги, поскольку мешали полуспущенные трусы. Тогда он положил ее с себя на бок, руками снял их с нее и заодно с себя, опрокинул ее на спину и стал целовать ее грудь. Губами в трубочку он всасывал ее соски и выпускал назад, катал их языком по небу. Особенно ей нравилось, когда он через втянутые губы мягко и плотно их покусывал.

Ему очень хотелось посмотреть поближе, что там у нее между ногами. Оставив на сосках руки, он стал целовать у нее под грудями, затем целовать и лизать живот. Правая рука переместилась ей на лобок, стала раздвигать ее ноги, для этого не требовалось усилий - он только слегка повел ее за колени и она тут же их сама раздвинула. Рука спустилась ниже - он почувствовал под пальцами губки. Сначала он гладил их ладонью, потом средний палец нажал чуть сильнее и провалился в теплую мокрую вульву.

Он повел этим пальцем вверх между губками и начал целовать ее вокруг лобка. Из верхнего края щели вылез розовый клитор. Мышцы ее живота напрягались и расслаблялись, а когда он мокрым пальцем стал нежно трогать клитор, она начала потихоньку постанывать. Он все плотнее прижимал в скользких движениях свой палец к клитору и внутренним губкам, затем стал продвигать его в обратном направлении - вниз. Она снова напряглась, когда его палец попал в мокрый вход, он стал возбуждать его края, иногда залезая туда до основания.

Решив, что момент настал, он лег между ее ногами головой на уровне этого места, широко развел ей ноги и согнул в коленях. Теперь он видел все ближе некуда - ее раскрытую щель с алыми внутренними губами, сходящимися в клитор, с другой стороны они начинались от отверстия, сочившегося влагой, а чуть ниже - коричневый анус. Он смочил в ее соках все пальцы и теребил и губы, и клитор, и запускал два пальца во влагалище. Вид ее прелестей был настолько вожделенным, что он стал их сначала целовать, а затем лизать и сосать, забирая в рот то клитор, а то и сразу всю вульву.

Она теперь уже стонала громко, и это было хорошо - он сразу чувствовал, какие ласки ей больше нравятся. Сухой рукой он катал ее соски, а пальцы мокрой засовывал во влагалище, а когда это место занял язык, он приставил палец к анусу и стал потихоньку его пропихивать. Она не протестовала, он постепенно воткнул его туда весь и стал водить им туда и обратно.

Вдруг она быстро перевернулась на живот и стала на четвереньки, высоко подняв зад и опустив голову на руки.

- Ну скорее же, скорее. . - почти рычала она.

Перед Серегой открылся еще более захватывающий вид, но любоваться было некогда, он встал на колени позади нее и его член легко нашел дорогу туда, где только что был его язык. В этой позе была полная свобода - он мог загонять ей резкими ударами, шлепая бедрами по развернутым ягодицам, а мог плавно вытаскивать член и так же плавно всовывать его, раздвигая головкой губки. Ему очень хотелось всунуть ей в задний проход, но он не решился.

- Груди, груди... - выдавливала из себя она, и он, наклонясь, брал пальцами ее соски, Очень хорошо она реагировала и на то, когда он теребил рукой ее клитор и вульву, и когда он брал член за основание и дергал его рукой из стороны в сторону или направлял не по центру, а по стенкам влагалища.

Наконец, она сдавленно застонала, с силой прижимаясь к его члену. От этого давно подкатывавшая волна возбуждения захлестнула его всего и он уже сам не в силах сдерживаться застонал и стал в нее кончать.

Они разряжались медленно, он все тише водил бедрами, потом она легла на живот и они осторожно перевернулись на бок, не вынимая члена. Тот все время уменьшался, пока сам не выпал.

Серега лежал на спине. Не то что трахаться - двигаться не хотелось. Она повернулась к нему лицом, ее груди немного свесились вниз, она гладила его тело ладонями и это было восхитительно приятно. Она даже не целовала - она его чмокала, иногда прикасаясь к нему сосками. Он смотрел и не мог насмотреться в ее ласково улыбающееся лицо - она несомненно была самой красивой девушкой на свете.

Она плотно привалилась к нему грудями, стала гладить его лицо, захватывать губами его губы. Он сначала не отвечал - просто наслаждался ее ласками. Он не верил своему счастью, он был переполнен им, он даже в мечтах не представлял такого - он голый лежит рядом с голой девушкой, только что со стонами отдававшейся ему и бурно кончившую от него, а теперь она ласкает его, касается его, большой голой грудью, бесстыдно кладет на него голую ногу.

Сначала казалось, что теперь никто не сможет его возбудить. Но постепенно в его члене стало исчезать ощущение того, что к нему нельзя притронуться. Словно почувствовав это, ее рука стала спускаться все ближе и ближе, вот она стала проходить по нему по дороге к ноге, а вот уже пошли ласки, специально предназначенные именно для него. Она стала шевелить его из стороны в сторону, поднимать его головку, и вот она начала плавно спускать с него кожу и надевать ее обратно.

Серегин дружок, только что не подававший признаков жизни, стал в ее пальцах медленно оживать и поднимать голову. Серега отвечал на ее поцелуи, гладил руками ее попку, раздвигая ягодицы, но пролезть между ними не доставала рука. Она же не спешила подставить ему поближе свои заветные места, ее поцелуи становились все активнее, ее рука уже плотнее сжимала снова вздыбившийся член.

Но вот ее груди заскользили по ее животу - она начала целовать его грудь. Вот ее соски коснулись члена и она держа его в руке, стала прикасаться им то к одному соску, то к другому. Она выпустила его из руки и стала сжимать его между грудями. Его руки могли уже ласкать только ее плечи, но она опустилась еще ниже, стала целовать низ его живота и, наконец, ее губы коснулись основания члена. Она целовала древко, прикасаясь к нему языком, все ближе и ближе к головке и вот она исчезла в ее раскрытых губах.

Ощущение было настолько сильным, что он не выдержал и застонал. Ее рот плотно облегал его член, но скользил очень мягко, а прикосновение ее языка к самому чувствительному месту было очень нежным. У основания она сжимала его кольцом пальцев, оттягивая кожу и отпуская ее вместе с движениями рта. Когда она вбирала его, ее язык то нежно подлизывал снизу, то совершал быстрые движения из стороны в сторону. Потом она остановилась и стала периодически посасывать его. Снова накатила волна невероятного блаженства и она, давая ему подольше покайфовать, стала работать медленнее и не так плотно. Серега посмотрел на нее - глаза ее закрыты, рот открыт и в нем то появляется, то исчезает его член.

Вдруг она взяла его на всю глубину, выпустила почти весь и снова взяла - ее губы касались волос у основания, ее пальцы приподнимали и поглаживали ему яйца, она стала так делать периодически и он не выдержал. Он начал кончать как раз в тот момент, когда член был погружен в ее рот полностью, она наполовину выпустила его и осторожно высасывала, помогая ему полностью опустошаться. Когда в нем все кончилось, она перестала сосать и очень медленно, осторожно, не обрывая кайфа, постепенно выпускала его изо рта.

Серега лежал неподвижно, изнемогая от счастья, усталости и приятной пустоты. Она, посмотрев на него, засмеялась и ушла в ванную. Когда она вернулась, на ней был уже наброшенный на плечи и не застегнутый халатик, который не скрывал ни полной груди, ни волос внизу. Он лежал все в той же позе. Она, улыбаясь, села верхом на его бедра и стала слегка покачиваться взад-вперед, член касался ее заветного места --это было очень приятно, но стоять он уже не мог.

- Ну, что, на все сто? - спросила она, улыбаясь.

Он смог только кивнуть.

Она гладила его тело ладонями, пока он приходил в себя. Потом мягко поцеловала и сказала:

- Ну вот и все, Сереженька. Тебе пора, милый мой мальчик.

- А еще...

- Нет. Теперь - все. Послушай сначала все, что я скажу. Я не свободна. У меня есть парень. Он сейчас служит там, куда мне никак нельзя. Помолчи и дослушай. Он скоро вернется и мы поженимся. Но его нет со мной уже долго, я не выдерживаю - днем не могу смотреть на ребят, ночью не могу заснуть, еще немного - и я бы, наверное, помешалась. Некоторые девочки могут сами себя ублажать - у меня не получается. Вот так. Поэтому ты - здесь.

- Так что, я - первый подвернувшийся?

- Дурачок! - засмеялась она и поцеловала его. - Конечно же я тебя давно приметила. Думаешь почему тебя пригласила Ларка? Ты ведь не просто мне понравился, я же еще и поняла, что ты не предашь меня.

Он ничего не мог сказать, он прижал к себе ее голову и гладил ее темные волосы, которые пахли лучше любых духов на свете.

- Ты не осуждаешь меня?

- За что?

- Когда будешь думать обо мне, думай только о том, как нам было хорошо - и у тебя не будет ни обиды, ни сожаления. И еще... Сереженька, у тебя будут девушки... Словом, в такие минуты поинтересуйся - предохраняется ли она. И всегда носи с собой презерватив, береги девушек.

- А ты...

- Все в порядке, - засмеялась Верочка, - я подготовилась. Ну что, договорились?

- Договорились, - медленно сказал Серега. - Но с одним условием.

- Каким еще условием? - нахмурилась она.

- А мы с тобой сейчас еще раз!

- Ах ты, мой ненасытный! - засмеялась она и широко раздвинула ноги.

Прошло два месяца. Серега поступил в институт. Встречи с Верочкой уже не переживались так остро, как в первую неделю. Тогда он еле удерживался от того, чтобы снова не отправиться на ее поиски, останавливали только мысли о том самом ее парне. Теперь же, когда он вспоминал ее, на душе становилось тепло и приятно.

Однажды, возвращаясь с лекций, он встретил у своего дома высокую беленькую девушку. Он прошел бы мимо, но она смотрела на него и улыбалась:

- Сережа, ты меня не узнал? Ай-яй-яй, нехорошо! - шутливо засмеялась она.

До Сереги наконец дошло, что это - Танюшка Воронова, учившаяся с ним до седьмого класса. Он дразнил ее "белой вороной" - при такой-то фамилии она была беленькой. Потом у нее умерла бабушка, жившая с ними, и ее родители, вечно где-то разъезжавшие, увезли ее в какой-то другой город то ли в какое-то село к другой бабушке. И вот она вернулась, превратившись за это время из девочки с бантиками и большим портфелем в стройную белокурую красивую девушку.

- Танюшка! Да какая же ты стала красивая!

- Ну уж и красивая! Неужели?

- Да класс! Ты вернулась или погостить?

- Вернулась совсем, я поступила в политех.

- Вот здорово! Я тоже! А на какой факультет?

- На "промэлектронику".

- Ну дела! А я тоже! А на какую специальность?

- На "авиационное оборудование" , а ты?

- На "роботостроение". А я думаю, почему это я тебя до сих пор не видел!

- А я тебя видела!

- И что же не подошла?

- Ждала, когда узнаешь. Да вот не дождалась - сама окликнула.

- Ну еще бы я тебя узнал! Была "белой вороной" , а стала вот какой!

Танюшка жила в том же доме, что и он, но через один подъезд, это он помнил. Она рассказала ему, что жила у бабушки, училась в сельской школе, подруг у нее почти не было, на учебу оставалось много времени, а так как она все-таки была "белой вороной" , то в отличие от многих девочек, ей очень хотелось заниматься электроникой, К экзаменам в институт она готовилась очень серьезно, поэтому поступила довольно легко. Они стали вспоминать своих одноклассников и Серега рассказывал ей, что о ком знал. Договорились завтра с утра встретиться у дома и идти на лекции вместе.

На другой день он подождал ее у подъезда и они вместе пошли на занятия. Первые две пары были общекурсовыми и они сели рядом. К ним подошла невысокая темноволосая девушка, с интересом разглядывая Сергея.

- Знакомьтесь: Сережа, Марина - представила их друг другу Таня.

- Привет! - улыбнулась Марина.

С этого дня они сначала вместе сидели на общекурсовых лекциях, а затем стали вместе заниматься в институтской библиотеке. Серега сперва относился к Танюшке просто как к сокурснице, но постепенно понял, что без нее ему не по себе, что когда ее нет, то все время мысли сворачивает на нее - скорее бы ее увидеть, сесть рядом, увидеть ее глаза, ее теплую улыбку. Она никак не стремилась к тому, чтобы их отношения стали теснее, а он боялся, что переступив какую-то черту, он может ее потерять. Что если он поцелует ее, а она вдруг скажет:

- Серый, ты чего это?

А потом будет его избегать. И Серега решил, пусть будет, как будет. Иногда на него томным взглядом посматривала Маринка, но как раз к ней он не испытывал никакого влечения. Вечером после занятий Серега с Танюшкой всегда возвращались вместе, и возле подъезда она, махнув рукой, всегда говорила: "Серенький, до завтра!" - и убегала.

Как-то в середине ноября, когда они шли на занятия, она взяла его под руку и сказала:

- Сережа, в воскресенье у меня - день рождения. Если сможешь, приходи, пожалуйста.

- Я приду - сглотнул Серега. - А кого ты еще приглашаешь?

- Да вот тебя и Маринку, больше у меня никого и нет. Приходи часов в пять.

Серега весь день думал об одном: что ей подарить. Хотелось подарить то, что ее обрадует. А что ее обрадует? Если подарок будет банальным или никчемушным, она вежливо сделает вид, что рада, будет улыбаться и благодарить, и что-то у них испортится. Ясно одно, подарок должен быть практичным и должен нравиться девушке. А что им нравится? Косметика? Очень легко ошибиться. В духах, например, Серега разбирался не лучше, чем в японском чайном церемониале. Тогда что? Да и деньги нужны на хороший подарок. Посоветоваться с Маринкой и скинуться с ней пополам? Ну нет, нужно, чтобы подарок был только от него. И Серега решил, что нужно поговорить с мамой.

Последние несколько лет они жили с мамой вдвоем, с тех пор, как отец от них ушел. Мама ему ничего не объясняла, он от нее этого не требовал. У них существовал негласный договор: не касаться этой темы.

На удивление Сереги мама очень заинтересовалась:

- Сережа, а это какая Таня? Воронова? Не Владимира Петровича и Ирины Ивановны дочь? В нашем доме живет? Да-а... К этому нужно отнестись серьезно. Вот что, дорогой сынок, давай-ка в субботу вместе пройдемся по магазинам.

В субботу они долго ходили по магазинам. Мама попыталась выяснить у Сереги Танюшкины пристрастия в одежде и обреченно вздохнула: "Эх, мужики...". Косметику она отвергла - нечего молодой девочке намазывать на себя всякую штукатурку, это - для нас, дам, которым за тридцать. С двумя гаками. Наконец, они остановились у витрины с часами и мама показала ему:

- Посмотри, Сережа, как ты думаешь, эти ей понравятся?

- Мамуль, да понравятся сто процентов, но они же дорогие!

- Здесь нельзя жадничать, сынок. Да я и не плачу - я вкладываю, инвестирую!

Часы оказались невероятно замечательными - стильный женский корпус приятно гармонировал со строгим циферблатом, сразу было видно, что это не дешевая вещь.

- Мамуля, ты у меня лучше всех! Я бы сам в жизни никогда бы такое не нашел! Дай, я тебя поцелую!

- Иди уже, жених! - засмеялась мама. - А девочка, должно быть, хорошая, Сережка. У таких родителей должна быть хорошая дочь.

- Очень хорошая, мамуль. - Твердо ответил он.

- Господи, мальчик мой, неужели же ты уже совсем взрослый... Жених, ты же смотри, не забудь купить девочке цветов! Да не вздумай экономить - покупай самые красивые!

В воскресенье Сергей купил самых лучших роз и ровно в пять позвонил в Танюшкину квартиру. Он знал, что ее родители опять в какой-то командировке, что у них будет теплый вечер на троих. Она открыла дверь, на ней было блестящее длинное серое платье под горло:

- Сережка! Какие красивые цветы! Спасибо! Заходи скорее, уже все готово, стол накрыт!

Серега вошел и достал из кармана красиво упакованную коробочку с часами:

- Танюш, поздравляю тебя, а это - для того, чтобы ты смотрела и вспоминала друзей!

Танюшка осторожно развернула упаковку и обмерла:

- Сережа, это ты мне? - Ее глаза расширились. - Сережа, да сколько же это стоит? Ой, что я, глупая, говорю!

Она подошла к нему, положила руки ему на плечи:

- Сереженька, мне такие подарки никто и никогда не дарил. Даже не обещал. Спасибо, милый!

И вдруг быстро дрогнувшими теплыми губами поцеловала его. Серега успел только открыть рот, а она уже тащила его за руку:

- Пойдем скорее за стол, я пока все сготовила - пять раз проголодалась!

На столе было расставлено все такое аппетитное, что Серега сглотнул слюнку. "Вот женюсь на ней когда-нибудь, хорошо будет она меня кормить!" - пошутил он сам с собой. Немного непонятно, почему было накрыто два прибора, он подумал, что, наверное, Маринка задержится и тогда уж Таня накроет и на нее.

- Будьте добры, месье, откройте бургундское! Ой, штопор, штопор, несу, несу...

Серега с удовольствием всадил бурав штопора в упругую пробку, он знал, что его нужно вкручивать до конца, иначе штопор разойдется, как растянутая пружина. Пробка вышла с характерным "хлопком внутрь" и он налил в танин бокал на четверть белого вина.

- Лей, Сережа, лей полный, так хочется вина!

- Танечка! - Серега поднял бокал. - Посмотри на это вино - оно золотое и искристое. Вот такая же и ты для меня - золотая и искристая. Я хочу выпить за тебя, за твое здоровье и твою радость!

Серега выпил полбокала, а она - почти весь:

- Сережка, ешь, ешь, я тут так старалась, попробуй только сказать, что тебе не понравилось! - и сама с аппетитом стала есть.

Они ели, еще выпили, Таня поставила музыку, музыка была инструментальная, очень приятная и он с удовольствием подумал - какой у нее хороший вкус! А вообще - есть ли у нее недостатки? Ведь она красивая, вон как лицо светится, что-то говорит и улыбается, а от улыбки глаза действительно искрятся. Ну и что же, что грудь маленькая, зато какая она гибкая и стройная.

- Сережа, э-эй! Ты где? Ты здесь?

Серега очнулся:

- Давай потанцуем?

И вот он уже бережно обнимает ее в танце, его рука - на ее гибкой спине, она легко касается его грудью, ее волосы щекочут его лицо. Он обнял ее плотнее и она прижалась щекой к его щеке. Он ей что-то говорит про музыку, она ему отвечает, ее лицо близко-близко, так близко, что даже взгляд не фокусируется, он видит ее улыбку, улыбается сам. И тут музыкальная пьеса кончилась. Но так не хочется выпускать ее из объятий! И он ей говорит:

- Я тебя приглашаю и на следующий танец!

Она конечно же согласна и тихо стоит в его объятиях. Музыки все нет, объятия затягиваются и в конце концов Серега не выдерживает:

- Танюша.

Она подняла голову, ее глаза закрылись и он ее поцеловал. Как раз в этот момент заиграла музыка, но им было уже не до нее. Он целовал ее глаза, лицо, а она сладостно подставляла себя под его поцелуи. Ее губы раскрылись, он прижался к ним губами и поцелуй казался бесконечным. Он просунул язык, лизнул ее зубы и радостно ощутил слабые и неумелые встречные толчки ее язычка. Сначала он пытался скрыть эрекцию, но потом просто прижался к ней бедрами и, расстегнув пуговицы на ее спине, просунул руку за воротник платья.

Она прижималась к нему, ее дыхание прерывалось, глаза закрылись. Медленно он провел рукой под ее платьем по спине, затем по плечам - лифчика на ней не было. Она рукой пролезла под его пиджак, выдернула рубашку на спине и положила свою руку на его голую спину под рубашку. Он положил руку на ее грудь и стал ее легонько массировать сквозь платье, пропуская между пальцев мгновенно набухший сосок. Она с усилием оторвала свои губы от его

- Ты мне все платье помнешь. .

- Давай мы его снимем?

- Ой, ты что...

- Давай, оно нам так мешает!

Не разжимая объятий, она уткнулась полыхающим лицом в его плечо и, наконец, сказала:

- Ладно, только пойдем в мою комнату.

Она взяла его за руку и провела за собой в маленькую комнату, в ней были только кровать, шкаф тумбочка и небольшой письменный столик. Серега присел, взял ее платье за края и аккуратно потянул вверх, ей осталось только поднять руки. Платье он так же аккуратно повесил на спинку стула. Она стояла перед ним в одних узких трусиках, ее маленькая грудь, как оказалось, имела очень красивую форму, а торчащие соски вызвали у него уже каменный стояк. Он быстро разделся сам до трусов, повесил вещи на тот же стул, сверху повесив пиджак, чтобы можно было легко дотянуться до презерватива в кармане. Помня Верочкины уроки, презерватив он теперь постоянно носил с собой.

Только теперь он подошел к ней, прижался к ней всем телом и губами к ее губам. Не отрываясь, он уложил ее на кровать, лег рядом с ней. Целовать стало гораздо удобнее, а руками можно было ласкать ее соски. Когда она опять задышала прерывисто, он взял губами сначала один сосок, а затем другой, высвободившаяся рука медленно, но настойчиво поползла вниз по ее животу. Она разметалась по постели, он провел рукой по ее трусикам, по заветному бугорку, а затем, лаская живот, положил руку на этот бугорок уже под трусиками. Но рука не могла остановиться, ей обязательно нужно было пролезть еще ниже, вот только мешали сомкнутые ноги и те же трусики.

Сделав несколько движений, показывающих, как они ему мешают, он оторвался от ее груди, сел и снял их с нее, она при этом чуть приподняла попку. Его удивило то, что под трусиками было совсем мало волос, и от этого была видна верхняя часть ее припухлых губок. Он снял и куда-то бросил свои трусы, прижался горячим членом к ее бедрам и снова впился губами в ее соски. Особенно она замирала тогда, когда он быстро-быстро втягивал губами сосок и выталкивал его обратно. Но ему очень хотелось заглянуть ей между ног и он начал целовать ниже, ниже - под грудями, живот, вокруг пупка. И вот перед его лицом ее лобок, он стал целовать вокруг него, пытаясь проникнуть ладонью между ее сжатыми ногами, пытаясь понемногу раздвинуть их. Ему понемногу это удавалось, но все время он встречал ее слабое сопротивление.

Вот уже ладонь проходит между ее бедрами и он потихоньку трогает ее губки, проникнуть между ними пока не получается. И вдруг сопротивление прекратилось. Тогда он немного приподнял ее ноги, лег между ними, поднял их повыше и раскинул далеко в стороны. Прямо перед его лицом оказались ее припухлые губки, на которых не было ни одного волоска. От этого они казались невероятно соблазнительными, он наклонился и стал потихоньку целовать их, слегка трогая языком. Он приподнял голову и ласково раздвинул их своими руками как можно шире. Увиденное поразило его: он неожиданно обнаружил, что вход туда узенький и наполовину перегорожен тонкой пленочкой, причем, все было ярко красного, алого цвета, а эта пленочка - белого, слегка розоватого.

Он ранее почему-то даже не думал о том, что его девушка - девственница, и сейчас, когда он это вдруг обнаружил, его сердце переполнилось нежностью. Он поцеловал ее клитор, начал полизывать и посасывать его и внутренние губки, стараясь делать это нежно, ласково. Она ему уже полностью доверилась, не делая никаких попыток сдвинуть ноги, а, наоборот, выгибаясь навстречу его ласкам. Наконец, он понял, что если он сейчас же не возьмет ее, то кончит прямо в постель. Он встал на колени, дотянулся до пиджака, вынул пакетик с презервативом, вскрыл его и раскатал свернутое колечко на свой член. Она следила за ним со слабой улыбкой, он лег на нее, опершись на локти, одной рукой взялся за член и направил его туда, где уже давно было влажно и жарко.

Легкое усилие - и слабая преграда легко порвалась, Таня вздрогнула, слегка впившись ногтями в его спину, и он начал сладкие движения. Она закрыла глаза и потихоньку поддавала ему навстречу. Он сначала старался не заводиться, но скоро его движения стали все более размашистыми, он уже старался всаживать ей на всю глубину, ощущая своим лобком при соприкосновениях твердость ее лобка. Ее лицо покрыла легкая испарина, она еле слышно постанывала, он изогнулся и впился губами в ее соски. Она все сильнее выгибалась ему навстречу, наконец, он не выдержал возбуждения, с его губ сорвался не то стон, не то рычание, он вошел в нее на всю глубину и стал кончать, все более ослабевая, пока не рухнул на нее плашмя.

Он целовал ее, а его член, уменьшаясь в объеме, постепенно выходил из нее. Ее ноги были все еще разведены в стороны, но уже опущены на постель. Наконец, совсем ослабевший член выскочил, он стянул с него презерватив, не зная, куда его деть.

- Брось на пол. - сказала она.

Под ней было небольшое пятно крови.

- Мы тут наследили... - смущенно улыбнувшись сказал он.

- Ничего, отстираю. Полежи еще со мной.

Он лег рядом с ней, она обняла его и положила голову ему на грудь. Он вдруг подумал, что теперь его жизнь должна пойти совсем по-другому, теперь у него есть эта чудесная девочка и он будет ее любить всю жизнь.

- А хорошо, что Маринка не пришла.

Она взъерошила ему голову:

- Она и не могла придти. Я ее не пригласила. Я так представила: мы попьем-поедим-потанцуем, потом она пойдет домой, а ты, конечно же, вызовешься ее проводить. Доведешь ее до дома, и вы поцелуетесь. И не будет у меня ни тебя, ни Маринки. Нет уж, я тебя никому не отдам!

- Таня, ты у меня - на всю жизнь.

- А ты давно это понял?

- Честно - час назад.

- А я тебя полюбила еще с пятого класса. Все боялась, что ты это поймешь и будешь смеяться. "Белая ворона" , "белая ворона"...

Он прижал ее к себе и погладил ее спину, попку. Член немножко вздрогнул, она почувствовала это и сказала:

- Все. Вставай, собирайся, завтра на лекции. Все равно, сегодня больше нельзя.

- А когда?

- Не раньше, чем послезавтра. Поцелуй меня и беги.

На следующий день они пришли на занятия вместе, держась за руку. Маринка посмотрела на них все понимающим взглядом и ничего не сказала. Но с этого момента между ней и ними появилась маленькая отчужденность - раньше она на занятиях сидела все время рядом с ними, а теперь стала иногда пересаживаться к кому-нибудь другому. У Сереги это вызвало некоторое облегчение.

Во вторник, когда они пришли с занятий, у ее подъезда Танюшка шепнула:

- Придешь вечером?

Он, сглотнув, только кивнул.

Вечером он позвонил в ее дверь. Она встретила его в коротеньком домашнем халатике.

- Дай дверь закрою, дурачок! - засмеялась она, когда он с порога прижал ее к себе.

Она закрыла дверь, убежала в свою комнату и с разбега упала в постель. Полы халата разметались, оголив ее ноги. Серега не спеша, демонстративно разделся, аккуратно повесив вещи на спинку стула, и стал перед ней, выпятив вздыбившийся член. Тогда и она медленно расстегнула халатик и тоже демонстративно раскинула полы в стороны - под халатиком ничего не было. Он просунул руку ей под спину, приподнял ее и снял с нее халатик совсем.

Она лежала перед ним совершенно голая, ноги немного раскинуты, на лобке - слабый пушок, не скрывающий вожделенных губок. Он лег рядом с ней, положил руки на ее груди и жарко припал губами к ее рту. Ее соски затвердели и когда он пропустил их между пальцами, стал катать их и нежно поддергивать, она задышала тяжело, ее язык не отрывался от его, а ее коготки приятно впивались ему в спину.

Он оторвался от ее рта только для того, чтобы припасть к соскам, у нее прерывалось дыхание, когда он втягивал сосок и языком катал его, прижимая к небу, даже слегка покусывал. Рука его неудержимо тянулась к ее ногам, вот она уже между ними, раздвигает их и слегка приподнимает. Пальцы накрывают губки, средний проваливается между ними, попав в горячее и влажное, и начинает ласково их поддразнивать. Так хочется поцеловать там - и он перемещается между ее ног и широко раздвигает их. Плоды его позавчерашних усилий налицо: вход между внутренними губками уже ничего не перекрывает, они набухли и торчат, далеко высунувшись за внешними.

Он ртом втягивает всю ее вульву, посасывает, лижет, как только что делал с сосками, а за соски берется руками, руки как раз до них достают. Он запускает язык глубоко в дырочку, она выгибается навстречу и прижимает его голову руками. Оторвавшись от нее (она неохотно выпустила его голову) , он натянул презерватив, высоко поднял ее ноги, и, глядя на ее щелку, медленно вставил ей на всю глубину. Она ахнула, он положил ее ноги к себе на плечи, накрыл руками ее груди и начал совершать движения ровно и плавно.

Она прижала своими пальцами его, лежавшие на ее сосках, причем, так сильно, что он даже испугался, что ей будет очень больно, но она как бы требовала этого, и он поддался. Ее голова металась по подушке и когда она начала стонать уже громко, он лег на нее и стал врываться в нее сильно, властно, входя на всю глубину. Наконец, у нее перехватило дыхание, она впилась пальцами в его спину и ее затрясло, ее влагалище сжалось, отчего он тут же принялся бурно кончать.

Он лежал щекой на ее животе, нежно поглаживая ее губки:

- Тань, а что, у тебя тут не растет?

Она рассмеялась:

- Глупый! Все растет, к сожалению. Я там брею. Это меня бабушка научила. Говорит, гигиенично и милому понравится. Милый, тебе нравится?

- А то! Красиво - все видно, и поцеловать хочется.

- Ой, Сережка, как ты целуешь! Я чуть с ума не сошла!

Сереге было невыразимо приятно.

Теперь они встречались почти каждый вечер. Однажды Таня сказала ему:

- Все, Сережка. Презервативы можешь выбросить. Я была у врача и мне подобрали таблетки. Я их уже пью.

- Ура! Попробуем?

Они попробовали три раза, все получилось прекрасно. Теперь она не теряла возбуждения, ожидая, когда он наденет эту штучку. А Сереге нравилось голым членом проводить между ее губок, подразнивая и не давая ей надеться на него. Когда же она от возбуждения впивалась в него ногтями, он всаживал ей медленно, глубоко - до самого дна, и тут уже шла работа! Он то ускорял движения, то замедлял, то входил в нее самым кончиком, чуть-чуть, то задвигал по самые помидоры. После третьего раза она даже расплакалась, упав ему на грудь.

Несмотря на частые вечерние встречи, днем они подолгу вместе занимались, в основном в институтской библиотеке, потому что дома выдержать соблазна было практически невозможно. Первую сессию сдали очень хорошо, без каких-либо проблем, на курсе их уже заметили: студенты - как видную постоянную парочку, преподаватели - как серьезных, старательных студентов.

Наступил май, предсессионная пора. Серега с Таней шли не спеша из института, когда его вдруг окликнул знакомый голос:

- Сережа!

Сергей обернулся и увидел улыбающуюся Верочку, держащую под руку старлея-десантника. Старлей был высоким, крепким, его острые загорелые скулы плотно обтягивала кожа. Он внимательно и с некоторым подозрением смотрел на Сергея.

- Сережа, привет! Познакомься - мой муж Юра! Юрик, а это Сережа.

Сергей ответил:

- Привет, Вера. А это - моя невеста, Таня.

Подозрительный взгляд старлея Юрика сменился на дружеский, он крепко пожал Сереге руку и немного задержал в своей:

- Будем дружить семьями!

Верочка прижималась к мужу, улыбаясь, в ее ласковых глазах было такое, от чего в сердце что-то дрогнуло. Он усилием воли отогнал это что-то, так же крепко ответил на рукопожатие:

- Обязательно будем! - и обернулся к Тане. Таня тоже улыбалась, но в ее улыбке было что-то загадочное. Серега сделал вид, что ничего не замечает и обнял ее за плечи, мол, вот вас двое, а вот нас двое - и все в порядке, дружить, так дружить.

Пошло три года. Сергей с Таней поженились, они теперь учились на третьем курсе. Танины родители опять уехали на три года в авторский надзор на далекую стройку и они жили у Тани. Серегина мама вдруг вышла замуж, у него появился отчим. Он был хороший мужик и нравился Сереге, хотя относиться к нему как к отцу он не мог. С Таней они жили очень хорошо, Сергей любил ее все больше, они были все время вместе - и в институте, и на отдыхе, у друзей в гостях, ездили прошлым летом к Таниной бабушке. Они уже планировали обзавестись ребенком - как только защитят дипломы.

Была поздняя весна. Сергей шел к однокурснику, вместе с которым они делали курсовую. Через неделю курсовую нужно было защищать, а у них было еще много работы. Он задумался, и когда завернул за угол, чуть не сшиб какую-то девушку. Он поднял голову чтобы извиниться - и сердце вдруг отчетливо стукнуло:

- Верочка!

Он не видел ее с той самой встречи. Она немножко пополнела, но была все так же хороша, и все так же были глубоки и ласковы ее карие глаза:

- Сережка!

Они радостно обнялись и расцеловались. Он помнил вкус этих губ и волнующее прикосновение ее груди. Неужели это никогда не забыть, даже теперь, когда у него есть Таня?

Она взяла его под руку и они пошли вместе.

- Как живешь, Сереженька? Ты по-прежнему с Таней?

- Да, мы уже поженились. А у тебя по-прежнему старлей Юрик?

- Уже капитан. Значит, я уже - майор!

- Получается командовать?

- Да нет, я и не пытаюсь.

- Ты счастлива, Верочка?

- Да, Сереженька, он меня очень любит, мне с ним хорошо. А у вас с Таней как?

- У нас тоже все хорошо. Мы все время вместе. Я себя уже и не представляю без нее.

Они шли рядом, она держала его под руку и его рука касалась ее груди. Он уже был не в состоянии с собой бороться, взял ее ладонь в одну руку и ласково накрыл другой. Она только теснее прижалась к нему и тут же отстранилась, боясь, что увидят:

- Сережка, что это? ...

- Не знаю. Знаю одно: если мы с тобой сейчас не встретимся, то потом об этом будем жалеть всю жизнь.

- А как же Юрик и Таня?

- Мы им не скажем.

- Милый, ведь нельзя...

- Если нельзя, но очень хочется, то можно!

Верочка отпустила его руку, прошла немного и беспечным тоном сказала:

- А я, кстати, здесь рядом живу. Давай, зайдем - угощу чаем! - лукаво посмотрела на Сергея и рассмеялась.

Они с Юриком снимали двухкомнатную квартирку.

- Иди мой руки, можешь умыться, а я сейчас поставлю чайник.

Сергей пошел в ванну, снял рубаху и вымылся, потом спустил трусы и вымыл там. Когда он одетый вышел из ванны, на столе уже стояли чайники и вазочки с конфетами.

- Садись, пей чай, я сейчас. - она что-то взяла из шкафа и ушла в ванную. Там зашумела вода. Чай становился поперек горла, проглотить его было никак нельзя, конфет не хотелось. Наконец, шум воды прекратился и через некоторое время вышла Верочка, в халате. Судя по тому, как опустились ее груди, она была без лифчика. Сергей встал, подошел к ней и, как тогда, при первой встрече, подошел к ней, обнял и припал к ее губам. Распанув ее халатик он обнаружил, что на ней не было не только лифчика, но и трусиков.

- Ты предохраняешься? - прерывистым шопотом спросил он.

- Да, у меня - спираль, - засмеялась она. - Ты запомнил?

- На всю жизнь! - сказал он.

Он сначала сбросил с нее халат, затем снял с себя все одежки и бросил их в угол. Она присела на постель, увлекая его с собой, он повалил ее туда, целую ее раскрытый рот и лаская руками пышные груди с твердеющими сосками. Она счастливо закрыла глаза, он же перенес поцелуи на ее груди. После Танюшкиного первого размера Верочкина грудь не менее четвертого вызывала огромное удовольствие "имения вещи в руке".

Он положил руку на ее пушистый лобок, который по сравнению с Танюшкиным же бритым тоже ощущался непривычно. Для того, чтобы пролезть дальше, пришлось пройти пальцем вдоль щелки снизу вверх, высвобождая губки от волосков. И вот уже вся вульва раскрылась, пылает и истекает соком. Он припал к ней губами, но было неудобно, и он лег головой ей между ног, ее ступни поставил себе на плечи и снова приник к ее щелке.

Губки ее были большими и пухлыми, он посасывал и лизал их поочередно, с радостью слушая ее стоны, а когда он прихватил губами и всосал одновременно и губки, и клитор, она застыла, затем оторвала его голову от себя, опрокинула его на спину и, как тогда, села на него верхом. От резких движений ее груди вздрагивали и перекатывались, он руками взвешивал их тяжесть. Она двигалась закрыв глаза то вверх-вниз, то вперед-назад, то и вовсе какими-то круговыми движениями.

Когда он почувствовал скорое завершение, он сел, крепко прижал ее к себе и сам стал вгонять ей снизу вверх короткими, сильными толчками. Она сначала лежала на его плече, сжимая его в объятиях, затем прогнулась, откинулась, он рукой поднял ее грудь, впился губами в сосок, и вот она застонала - почти что закричала, сильно прижалась к нему бедрами и он стал в нее разряжаться короткими, сладостными толчками.

Когда он кончил, она слабо толкнула его рукой в грудь, он лег на спину, а она, не разгибая коленки и стараясь, чтобы его член не выскочил из нее, улеглась на него. Однако, член скоро все же выскочил, она уже свободно распрямилась и легла рядом, прижав к нему груди.

- Ну и как я тебе? - спросила она, улыбаясь.

- Так же, как тогда! Даже лучше!

Они немного полежали молча.

- Сережка, а чем я от нее отличаюсь?

- Многим.

- Ну не будь вредным, скажи!

- У тебя грудь гораздо больше.

- Это понятно, а вот здесь? - она положила его руку на свой лобок и немного раздвинула ноги.

- Ну, разве что тем, что она там бреется.

- Как, совсем?

- Вот здесь - совсем, - он погладил пальцами ее губки, - а вот здесь - немножко остается, прикрыв ладонью ее лобок сказал он.

- И как, тебе это нравится?

- Ну конечно, видно все, да и приятно.

- И лизать хорошо?

- И лизать хорошо.

- А где ты так научился лизать?

- Да нигде. С тобой вот, тогда.

- А ты не разучился?

- Хочешь доказательства?

- Очень...

Прошло еще пятнадцать лет. У Сергея с Таней было уже двое детей, оба - мальчики, Санька и Олег. Старшему, Саньке, было девять лет, Олежке - четыре. Все друзья считали их семью счастливой, сами же они об этом не задумывались. Сергей работал начальником отдела в крупной фирме, занимавшейся изготовлением промышленных роботов. Таня тоже работала по специальности - в конструкторском бюро, разрабатывавшем какие-то хитрые вертолетные агрегаты. Они очень любили и детей, и друг друга. Но дважды за эти годы Сергей все-таки "сходил налево".

В первый раз это произошло четыре года назад. Сергею тогда дали повышение. У него появился собственный кабинетик - комнатка с рабочим столом, креслом, шкафом и небольшим кожаным диваном. Вскоре после этого на работе устроили корпоративную вечеринку. Сергей, как всегда, пил мало, больше разглядывал собравшуюся компанию. Молодые женщины из бухгалтерии хорошо подвыпили и вовсю отплясывали. Внимание Сергея привлекла Катя, полненькая дама в коротенькой юбке. Она была изрядно навеселе, Сергей понял, что тоже привлек ее внимание - судя по ее кокетливым взглядам. Она лихо плясала под веселую музыку и как-то по-особенному подбрасывала вверх свою пышную попу.

Спокойно смотреть на эту попу было свыше всяких сил. Ему вдруг страстно захотелось поставить ее раком, оголить эту роскошную задницу и хорошенько под нее всадить. После ее очередного взгляда он не выдержал. Проблема была в том, что он уже много лет не носил с собой презервативов - кроме Танюшки у него никого другого не было. Нужно было что-то придумать. Похоже, попросить презерватив было лучше всего у Поликарпова, холостого мужика, работавшего в их фирме системным администратором. Он нашел его в помещении компьютерщиков, тот сидел за компьютером и отбивался от ракет и радаров советской ПВО за штурвалом самолета F-15 над Кольским полуостровом. Перед ним стояли три пустых и две полных бутылки пива.

- Слушай, Поликарпов, выручи, дай презерватив! Тебе все равно он сейчас не нужен!

Поликарпов вскинул брови под очками и, не прерывая своего занятия, ответил:

- Презерватив - не проблема. Однако, я вначале должен знать, для чего он нужен тебе. И попробую выяснить это сам, логически.

- Ну ты мыслитель! Спиноза! Давай! - восхищенно сказал Сергей.

- А логика проста. Наверняка, он нужен тебе не для того, чтобы трахнуть какую-то подвыпившую бабу. Это слишком мелко для такого преуспевающего интеллигента, как ты. Я прав?

- На все сто!

- Ну вот. Я так же с негодованием отметаю мысль, что ты будешь надувать его вместо воздушного шарика. Ты ведь не ребенок. Я опять прав?

- Да твои рассуждения прямо как теорема из матанализа! Фихтенгольц отдыхает!

- Нет, логичнее. Логика Фихтенгольца - формальная, а моя - диалектическая. Так вот, остается следующее. Скорее всего, ты хочешь набрать в него воды и с пятого этажа сбросить на голову какому-нибудь идиоту, праздно шатающемуся под окнами нашего здания. Для этих целей ты, конечно же, получишь у меня презерватив! Только смотри, не промахнись!

- Поликарпов, я тебя не подведу. Не промахнусь! - пообещал Сергей, пряча в пиджак заветный пакетик.

Он вошел в зал как раз вовремя. Быстрая музыка сменилась медленной, он встретился взглядом с Катей и пригласил ее на танец. Они прижались друг к другу теснее, чем того требовали приличия, но на них никто не обратил внимания - все разбились по парочкам и тоже зажимались в танце. Кто-то вдруг выключил свет и помещение освещалось только светом фонарей с улицы. Сергей плотно прижал Катю к себе.

Она прижалась к нему бедрами, животом, своей большой грудью, он сначала запустил ей руку по спине под кофточку снизу, до лифчика, а потом продвинул другую руку за юбку, под трусики, в самую ложбинку, лаская то одну, то вторую ягодицу. Она дышала, касаясь его губ своими. Перед концом танца он крепко прижал ее к себе и прошептал на ухо:

- Я сейчас пойду в свой кабинет. Знаешь, где это? Четыреста шестая. Приходи минут через пять, дверь будет открыта. Придешь?

- Приду! - шепнула она.

- Я уже тебя жду!

Она действительно пришла через пять минут, Сергей запер дверь и они накинулись друг на друга. Прежде всего он снял с нее юбку, затем трусы и расстегнул ее кофточку. Она за это время расстегнула его брюки, они упали и пришлось снимать из через туфли. Наконец, ее попа была в его руках. Правда, теперь она выглядела как-то не так. Под юбкой она казалась пышной, теперь же - просто жирной, с характерными бугорками на коже ягодиц и бедер. Он прижался к ней сзади стоящим членом, вытащил из лифчика ее груди, лаская руками то соски, то пушистый лобок. Когда терпеть стало невмоготу, он шепнул ей:

- Стань на диван на колени!

Она стала на колени на мягкий диван, уперлась руками в спинку и выгнулась, расставив ноги и выставив зад. Сергей быстро надел презерватив и задвинул ей сзади в мокрую щель.

Когда он кончил, бросив презерватив в урну, она еще некоторое время стояла в той же позе, затем одела трусы и юбку, застегнулась, чмокнула Сергея:

- Пока, милый!

Сергей посидел еще немного на стуле, а затем, не заходя в зал, пошел домой.

На другой день Катя забежала к нему в кабинет:

- Сергей Васильевич, к вам можно?

Он кивнул, она закрыла за собой дверь и, покраснев, прошептала:

- Сергей Васильевич, умоляю: вчера был презерватив?

- Был, Катюша, успокойся, все в порядке.

- Сергей Васильевич, вы - прелесть! - она радостно чмокнула его в губы и убежала.

После этого при встречах Катя старалась избегать разговоров, да и ему уже не хотелось хоть как-то продолжить связь. На этом приключение и закончилось

Второй случай был этой зимой. Сергея вызвал шеф. Их организация имела в Беловодске филиал, небольшую дочернюю фирму, выпускавшую управляющие блоки для некоторых их изделий. Эти блоки, кроме электроники, имели еще и довольно сложную механическую часть. Время от времени от клиентов шли претензии на них и всегда по причине выхода из строя механики. Непонятным было то, что достаточно серьезные испытания не выявляли никаких дефектов конструкции. Претензий было немного, но они грозили репутации фирмы. Шеф дал ему задание разобраться в причинах дефектов.

- Сережа, я даю тебе диктаторские полномочия. Езжай туда и выясни, в чем дело. Все твои указания будут неукоснительно исполняться. Возьми с собой Проскурякову из технического отдела, она, хотя и мымра, но баба толковая, посади ее за бумаги, а сам пройдись по всем рабочим местам. По всем! Проверяйте все. Будьте там столько, сколько нужно. Мне необходимо знать причину, иначе мы на этом деле можем вылететь в трубу.

Сергею было лестно, что ему дали такое поручение. С Проскуряковой он был немного знаком, она была чуть моложе его, миловидная, но было в ее взгляде что-то такое, что с ней не хотелось иметь даже самого простого служебного флирта, не то, что каких-то там отношения. Он знал, что ее зовут Людмила Ивановна.

До места они добирались поездом. В поезде она была совсем не такой - мило улыбалась, охотно поддерживала разговор, угощала Сергея своими пирожками. Ехали они почти сутки, в Беловодск прибыли под вечер. Было очень холодно, был мороз и дул сильный холодный ветер, от которого негде было укрыться. Им нужно было ехать автобусом в какой-то пригород, автобуса все не было, они прождали его почти сорок минут.

Сергей продрог сам и видел, что она тоже сильно мерзнет. Ему хотелось расстегнуть свое пальто и укрыть ее, тесно к ней прижавшись, но он не осмелился. Наконец, пришел автобус, в нем было несколько теплее, по крайней мере, не было ветра. Автобус долго трясся по плохой дороге, были свободные места, но они не хотели садиться - так было холодно.

Их определили в двухкомнатный коттедж в поселке академического института, пустовавшем по случаю зимы. Когда они пришли в коттедж, оказалось, что там очень уютно, но тоже сильно холодно. Сергей из дому взял с собой на всякий случай бутылку водки и решил предложить Людмиле немножко выпить за ужином, чтобы хоть как-то согреться. Он разложил вещи в своей комнате, заставил себя умыться, из крана горячей воды текла вода чуть теплая. Растерся махровым полотенцем и пошел к Людмиле договариваться насчет ужина.

Увидев ее, он даже испугался. Она в халате сидела на постели, укрыв ноги одеялом, и дрожала от холода, силясь ему улыбнуться синими дрожащими губами.

- Та-ак, понятно. Я сейчас! - сказал Сергей, пошел в свою комнату и вернулся, свинчивая пробку с водочной бутылки. Он сдернул с нее одеяло и решительно приказал:

- Снимай колготки!

Она, несмотря на холод, послушно стащила их закоченелыми пальцами.

- Ложись на живот!

Он быстро налил водку в ладони и растер ей сначала ступни, затем икры. Чуть поколебавшись, решительным движением поднял подол ее халата выше пояса, так же быстро растер ноги выше коленей и ягодицы, запуская руки снизу под трусики и избегая прикосновения в ложбинке. Она лежала молча и не протестовала.

- Быстро на спину!

Она перевернулась, он откинул полы ее халата и растер ее голени и бедра, после чего прикрыл их халатом и укутал одеялом. Снова налил водку в ладони, расстегнул ей верхнюю пуговицу и растер грудь. Она была без лифчика, но он старался растирать грудную клетку и плечи, только лишь слегка заходя на подножия холмиков грудей. Закончив, укрыл ее, сходил в свою комнату, взял одеяло со своей постели, принес и укутал ее двумя одеялами по горло.

- Ну ты как? - спросил он ее через минуту.

- Я согрелась. Я генерирую тепло, как печка - засмеялась она. - Спасибо, Сережа.

И, помолчав, спросила:

- Там у тебя в бутылке хоть что-то осталось?

Они немножко выпили и поужинали. От выпитой водки она согрелась совсем. Сергей заварил чаю, вскипятив воду в чашках кипятильником. После ужина она откинулась на подушку и сказала:

- Учти: одеяло я тебе не отдам. Придется тебе спать со мной.

Сергей обнял ее за плечи и поцеловал. Она улыбнулась и шепнула:

- Ну иди же скорее, согрей меня, а то замерзну прямо сейчас! Только свет выключи.

- Любовник! Любовничек! Миленочек!

Сама засмеялась своим словам и сказала:

- Давай спать, миленочек, завтра нужно быть в форме. А утром можно еще разочек! - и отвернулась от него, сладко согнувшись и выставив к нему попу. Он прижался бедрами к ее ягодицам, просунул руку под ее руку, забрав в ладонь грудь с пропущенным между пальцами сосочком, притиснул ее к себе. Им стало тепло и они уснули.

Утром они проспали. Пришлось быстро вскакивать, умываться, стуча зубами, наскоро завтракать и бежать на работу. В административном домике, где они сдавали ключи от коттеджа, Сергей пожаловался администратору на холод в домике. Администратор, миловидная женщина, сказала:

- Ребята, извините, пожалуйста. Вы просто вчера поздно приехали и наши слесари уже ушли. Не волнуйтесь, вечером у вас будет тепло. Вам как отрегулировать: чтобы было средне или жарко?

- Как можно теплее! - в один голос простонали они.

- Все сделаем, холодно больше не будет! - пообещала администраторша.

День на работе прошел быстро. Сергей изучал соблюдение технологии, Людмила занялась документацией. Первый день никаких результатов не принес. Вечером директор фирмы вручил им объемистый и увесистый пакет:

- Сергей Васильевич, не сочтите за взятку. Это вам ужин и завтрак - не будете же вы сейчас по такому морозу бегать по магазинам.

Они пришли в свой коттедж, как будто совсем в другое место. Было не просто тепло, было настолько жарко, что они поскорее открыли все форточки. Первым делом они с наслаждением вымылись в душе. Сергей порывался потереть ей спинку, но она его не пустила:

- Уйди, Сережка.

Пришлось уйти в свой номер, где Сергей искупался и тщательно выбрился, после чего вернулся к ней. Она была уже в своем халатике, явно на голое тело, и разбирала пакет с ужином:

- Как хорошо быть ревизией-комиссией, - говорила она, раскладывая продукты на столе. - Так и привыкнуть можно! Смотри, какая роскошь!

Там были фрукты, буженина, батон хлеба, сливочное масло, баночка красной икры, сыр, сырокопченая колбаса и бутылка красного вина. Они плотно поели, причем, еще осталось на завтрак. Сергей снова сделал чай и, прихлебывая, любовался Людмилой. Она допила чай, поставила на столик пустую чашку, призывно посмотрела на него, сладко потянулась, откинувшись в кресле и закинув вытянутые руки за голову, потом подняла ноги, поставив ступни на сиденье кресла и раскинув колени - трусов на ней не было.

Его как подбросило: он мигом оказался около нее, поднял ее с кресла, впился поцелуем в ее губы, проводя рукой по халатику, натянувшемуся на ее груди. Она замерла под его поцелуем, взяла его руку и просунула за отворот халатика на свою нежную грудь с уже затвердевшим соском, он расстегнул и снял с нее халатик. Она выгнулась грудью навстречу его губам, он целовал ее груди, лаская руками талию, бедра, ноги. Она расстегнула его брюки, они упали, спустила с него трусы, они тоже упали.

Она взяла его рукой за напрягшийся член и повела к кровати. Он быстро сбросил остатки одежды, уложил ее в постель, сам сел у ее ног и широко раскинул их по обе стороны от себя. Она выхватила из-под головы подушку и подсунула ее себе под попу, отчего ее губки широко раскрылись. Он уже не мог сдерживаться, придвинувшись ближе, присел на свои пятки и вошел в нее на всю глубину.

Было так чудесно: ему была прекрасно видна ее промежность, видно, как ее отверстие сладким колечком облегает его член, вот из-под него выбилась маленькая струйка ее соков. Он вынул член и потер им ее набухшие губки и клитор, раздувшийся капюшончиком. Но она сделала нетерпеливое движение ему навстречу и он снова всадил ей до отказа. Она уже стонала и из нее лило все больше. Он поднял ее ноги руками и развел их пошире, затем не выдержал и лег на нее.

Теперь он доставал ей еще глубже и начал движения резкие, сильно прижимаясь к ее лобку своим. В ее влагалище хлюпало, с каждым его толчком оттуда выбрызгивалась теплая влага прямо ему на мошонку, от этого он заводился все сильнее, и это передавалось ей. Однажды даже брызнула короткая тугая струйка не снизу, а сверху. Он тогда заработал часто-часто, всаживая как можно глубже и сильнее, она от этого уже не застонала, а взвыла, и в такт его толчкам из ее горла вырывалось "А-а-а-а...". Наконец, стенки ее влагалища начали конвульсивно сокращаться, она еще сильнее выгнулась навстречу ему, и тут он тоже стал кончать, рыча и содрогаясь.

После последней конвульсии он бессильно сполз с нее и лег рядом. Отдышавшись, она пробормотала:

- Как бы это до ванной дойти и не упасть!

Согнувшись, заглянула себе между ног, ойкнула и, закрыв промежность ладошкой, бросилась в ванную. Немного пошумела вода, стихла, она вернулась, легла рядом:

- Не стыдно тебе?

- Чего? - засмеялся Сергей.

- Чего-чего... Бедную женщину оттрахал так, что она уссалась. Ржешь! Тебя бы так оттрахали! Вали теперь тоже в ванную, отмывайся! Вали-вали, а то потом запах будет, что о тебе люди подумают!

Сергей снова засмеялся, поцеловал ее, она слабо отпихивалась, встал и пошел в ванную. Там он вымылся с мылом, особенно между ног, а потом несколько раз окатился водой, переключая ее с холодной на горячую, а в конце - ледяной водой, полностью выключив горячую. Растеревшись большим мохнатым полотенцем почувствовал, что ощущение выжатого лимона прошло. Вернувшись, лег рядом с ней на спину, она повернулась к нему, уткнулась лицом в его щеку и положила на него руку и ногу.

- Господи, как же я тебя ревновала!

- К жене, что ли?

- Вот еще!

- А к кому же?

- А к Стекловой!

- К какой еще Стекловой?

- К Катьке Стекловой, бухгалтерше, которую ты на корпоративе трахал!

- Ни фига себе! Ты-то откуда знаешь?

- Все знают, а я - нет?

- Ну и ну! Катька наболтала?

- Э! Наболтала! - засмеялась Людмила. - Катька - дура, она на другой день пришла на работу и стала причитать, что, вот, дала одному мужику, а надел он презик или нет - не проконтролировала, пьяная была. Кому дала - молчит, а одна наша ей и говорит, а что ты, дескать, переживаешь? Да пойди к нему и спроси! А Катька и ломанула сразу к тебе! Вот тут наши дамы и офигели все, ну ни хрена себе, мужик вроде такой скромняга! Вот так вот, миленочек! От наших баб нужно лучше прятаться!

- Ты знаешь, бес попутал. По пьянке. Задницей ее прельстился.

- Ну и как задница?

- Теперь не подойду ни пьяным, ни трезвым. Можешь больше не ревновать.

- А у тебя больше никого нет?

- Нет. Вот только ты теперь.

- А у тебя много было женщин?

- Только одна. Не считая жены, конечно. Ну, Катька вообще не в счет.

- И долго она у тебя была, та, первая?

- Всего пару раз.

- А давно?

- Давно...

- Тогда не ревную.

- Докажи, что не ревнуешь!

Она легла на него, вытянувшись в струнку и не опираясь на постель, придавив его весом своего тела. Он еще больше усилил сладостную тяжесть, крепко обняв и прижав ее к себе. Она начала целовать его, он с удовольствием играл пассивную партию, отдаваясь ее поцелуям, поглаживая ее спину, шею, затылок. Наконец, задыхаясь, она оторвалась от его губ, приподнялась на локтях, посмотрела на него влажными блестящими глазами, немного спустилась вниз и легла щекой на его грудь.

Немножко отдышавшись, стала ласкать ладонями сначала его грудь, потом живот, потом бедра, как бы невзначай прикасаясь к члену. Потом, переместив щеку на его живот, плотно обхватила член ладонью, Тот и так уже был в полной боевой, но она подкрепила готовность известными движениями вверх-вниз, потом спустилась еще ниже, прижала его ладонью к своей щеке, поводила по нему щеками, глазами, лбом, носом, губами и, наконец, забрала его в рот. Вскочила и заявила:

- Теперь я тебя буду трахать!

Села верхом на его бедра, взялась рукой за его член, медленно, с наслаждением, заправила его в себя, и начала скачку. Она надевалась на него до самого дна. Из нее снова потекли соки. Чем дольше она скакала, тем сильнее набухала ее вульва и расширялось влагалище. Она сама себе разнообразила наслаждение: то изменяла глубину погружения, то делала бедрами круговые движения или движения вперед-назад. Он только любовался ее прыгающей грудью, да время от времени пытался пальцами пощекотать ее клитор или потрогать соски.

Наслаждение все нарастало, и когда она закинув голову назад застонала, он перестал сдерживаться и стал делать сильные и частые движения ей навстречу. Она застонала еще громче, влагалище ее, как и в прошлый раз, стало сокращаться, выплеснув на него порцию соков, он сел, обнял ее, прижал к себе и вниз, насаживая ее на себя, и тоже кончил. Они некоторое время посидели, плотно прижавшись друг к другу, а потом обессиленно рухнули рядом в постель.

Через некоторое время Людмила подняла голову:

- Ну что, доказала?

- Я уже забыл, что ты мне доказывала, но доказала!

- Если сейчас не поспим, я завтра буду ни на что не годной.

- Да я и сам пошевелиться не могу.

Они по очереди подмылись в ванной и легли в постель, укрывшись легкой простыней. Она повернулась к нему, положила на него руку и ногу, прижалась, щекоча пушистым лобком, и сладко уснула.

Утром он проснулся от того, что она его сосала. Он повернул ее над собой в позу 69 и впился губами в уже раскрывшуюся розочку. Она все плотнее прижимала ее к его рту, иногда он даже боялся поранить ее зубами. Из нее текли соки, почти что ручейками. Иногда ему приходилось глотать, но он старался ни на мгновение не выпускать из своих губ ее сладкого клитора, ее лепестков.

Несмотря на явное экстатическое состояние, она не забывала ласкать его, что она делала с его членом, ему не было видно, похоже, она заглатывала его на всю длину. А может быть просто помогала себе руками и от этого было такое ощущение. Он кончил, так и не поняв, кончила ли она, она перевернулась и легла на него, прижавшись щекой к его мокрой щеке. Он обнял ее, но через некоторое время она стала вырываться:

- Пусти!

- Не пущу. Сам не встану и тебя не пущу.

- Пусти, Сережка, я писать хочу!

Он вскочил с постели, схватил ее на руки и понес в туалет. Она смеялась, слабо вырываясь:

- Ну пусти же, дурачок, бессовестный, мне стыдно!

Он, не слушая, аккуратно посадил ее на унитаз и широко раздвинул ей ноги:

- Людка, я же только что лизал тебе это место! Никуда не уйду, хочу посмотреть!

Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться, наконец, ей это удалось и из нее потекла желтая струйка, обильно смачивая ее губки и стекая вниз по попке. Он не утерпел и раздвинул ее губки руками, струйка дрогнула, но скоро превратилась в обильную струю, туго ударявшую в стенку унитаза.

- Все, убирайся, иди мой руки!

Она оторвала бумагу и тщательно промокнулась:

- Милый, уйди, мне нужно умываться - зубки чистить!

Сергей оделся, ушел в свой номер, с наслаждением вымылся в горячем душе и вернулся к ней. Она сидела в халате и расчесывала волосы:

- Сережа, собери позавтракать!

На работе каждый занялся своим делом. Однако, когда он подошел к ней перед обедом, она протянула ему какие-то документы и сказала:

- Сергей Васильевич, взгляните, пожалуйста.

Он не сразу понял, в чем суть. Однако, когда разобрался - восхитился ее аналитическими способностями. Она свела в таблицу даты выпуска блоков, вызвавших претензии и графики поставок комплектующих. Поставки некоторых деталей осуществлялись несколькими организациями. Когда один из подшипников этого блока поставлялся одним из Кубанских заводов - начинались отказы блоков, причем не сразу, а спустя какое-то время. Поскольку составить таблицу по дате выпуска, а не по дате предъявления претензий, так, как это сделала Людмила, никто не догадался, то и понять причину отказов было трудно.

Это была победа. Они помогли директору составить письмо на завод о разрыве партнерства и теперь им здесь больше нечего было делать. Они заказали билеты на следующий день.

Они не спали почти всю ночь. Она не давала ему уснуть - как только он пытался вздремнуть, она начинала ласкать его член - то руками, то ртом, а однажды даже ступнями. Она то подлезала под него, высоко поднимая согнутые ноги, так, что он вгонял ей на всю длину, то садилась на него сверху - и лицом к нему, и спиной, устраивая настоящую скачку. От нее исходила такая волна сексуальности, что он не мог не возбуждаться от ее ласк, за ночь он кончил раз шесть. Она уснула прямо на нем уже под утро, совершенно измучившись и измучив его.

В поезде он у нее спросил:

- Людонька, я попробую устроить наши встречи. Можно у Димки на даче - он не узнает, с кем я там буду.

- Нет, милый, все. Никаких встреч. Разве что в командировку опять нас пошлют вместе. Даже и не думай.

- Но мы это будем делать аккуратно!

- Нет, Сереженька. Прошу тебя, не настаивай, я не могу согласиться.

- Но почему? Что тебя держит?

Она немного помялась, а потом сказала:

- Ты, наверное, знаешь, что я - вдова. Когда Витя умер, нашему Сашке было уже восемь лет, он его очень любил и забыть не смог. Через два года я не выдержала и привела домой одного мужчину, я думала, будет мне муж и Сашке отец. Но на Сашку это произвело шоковое впечатление, на следующий день он убежал из дома. Я нашла его через милицию на вокзале и еле-еле вымолила у него прощение.

- Прощение? Да за что?

- Понимаешь, он воспринял это как предательство. И теперь я веду себя так, чтобы никому в голову не пришло рассказать ему о его маме что-нибудь хоть слегка компрометирующее.

Она поцеловала его и грустно сказала:

- Надеюсь, то, что было у нас, это не только секс?

- Да, - твердо ответил Сергей. - Не только! Далеко не только!

- Ну вот и хорошо. В следующей командировке нам уже не нужно будет опасаться быть неправильно понятым друг другом.

Сергей опасался, что эти две ночи секса даром не пройдут - Таня может почувствовать, что он "поработал" в командировке. Но помогла неприятность - в поезде у него началась ангина, и когда он приехал домой, температура поднялась выше тридцати девяти. Ни о каком сексе не могло быть и речи, и за два дня он успел прекрасно отдохнуть.

На работе шеф спросил:

- Ну как тебе мымра?

- Она - не мымра! - ответил Сергей словами из знаменитого фильма.

- Ого! - съехидничал шеф.

- Между прочим, если бы не Людмила Ивановна, я бы до сих пор искал, почему ломаются блочки. Так что, действительно, ого! Она - молодец!

- Молодец, молодец. Но все равно - мымра!

За весь этот год ему с Людмилой удалось обменяться всего несколькими словами. Дома он о ней совершенно забывал. Дома была Танюшка, которую он очень любил. Своих мальчишек он обожал и проводил с ними кучу времени - Татьяна поощряла это даже в ущерб домашним заботам. Она сама не умела играть с мальчишками, а Сергей увлекался этими играми не на шутку, так что для пацанов папка был самым лучшим товарищем в играх. На работе он бывал занят под завязку, зачастую задерживался допоздна. Людмила при встрече с ним сменяла официальную маску на нежное выражение лица крайне редко, когда стопроцентно их никто не видел. Как-то шепнула:

- Господи, ну когда же нас пошлют в командировку?

На дворе стоял август. Сергей сейчас жил один - Таня с мальчишками поехала на месяц в деревню к родителям и должна была вернуться уже послезавтра, в понедельник. Сергей сильно по ним соскучился и с нетерпением ждал встречи. В этот день, в субботу, он был дома, выходная суббота перепадала не часто, он хорошо отдохнул и выспался. День был теплый, он сидел в шортах и мягкой майке и с удовольствием потягивал кофе. Зазвонил телефон:

- Алло!

- Это Сергей? - спросил женский голос. Он не узнал его, но сердце сильно вздрогнуло.

- Да, это я...

- Сереженька, ты меня не узнал? - Тут сердце забилось так сильно, что у него прервалось дыхание и дрогнувшим голосом он спросил:

- Верочка, неужели это ты?

Она засмеялась тем же ласковым смехом:

- Наконец-то узнал!

- Ты где? Ты откуда? Как ты... - горло опять пересохло, и он сглотнул.

- Я из дому. Но это уже почти не мой дом. Нашла тебя в телефонном справочнике. Я уезжаю, Сереженька, наверное, навсегда. Юрика переводят инспектором в Дальневосточный округ, он уже уехал. Скорее всего, там и останемся. Вот, звоню попрощаться.

- Верочка, родная, давай увидимся сейчас же!

- Сережа, в этом доме уже не могу, он стал какой-то чужой и гнетет меня.

- Приезжай ко мне!

- А твоя Таня?

- Таня с детьми в деревне, приедет только послезавтра.

Она немного помолчала:

- А ты точно этого хочешь?

- Да я... С тех самых пор... Вот как будто вчера!

Она еще помолчала:

- Ну что мне опять с тобой делать? Диктуй адрес!

- Зеленодольская, 14, на домофоне наберешь 42, девятый этаж.

Через полчаса она вошла в его квартиру. Верочка, уже не юная девушка, а красивая женщина, стояла в прихожей, весело улыбаясь:

- Ну как, сильно постарела?

- Так, как ты - не стареют, так - хорошеют!

- Ой-ой, галантный мужчина! Ну, здравствуй, дорогой.

Она поцеловала его, он обнял ее, прижал к себе, прислонился щекой к ее щеке и крепко зажмурил глаза. Вот уже пятнадцать лет он ее не видел - а кажется, что было это только вот совсем недавно, сердце взволновалось так, как будто те встречи были на этой неделе, не ранее. Он отстранился от нее, нежно взял за голову и поцеловал ее долго и крепко, так, что дыхание у обоих прервалось.

- Ну, покажи же свою квартиру, в которой ты живешь!

Он повел ее по комнатам. В детской ее глаза заискрились:

- У тебя мальчишки?

- Да, Санька и Олежка.

- А у меня Оксанка, одиннадцать лет!

- А моим девять и пять.

Они вошли в спальню. Он опять поцеловал ее, она погладила его по щеке и сказала:

- Дай мне твою рубашку и покажи, где ванная.

Пока она была в ванной, он быстро застелил свежую постель, разделся и надел домашний халат. Она вошла, быстро положила снятое белье в сумочку, стала перед ним, кокетливо уперев руку в талию и отставив в сторону ногу, отчего низ рубашки приоткрыл ее бедра:

- Ну и какая я теперь?

- Верочка! Ты и тогда была девочка супер, а сейчас - сейчас ты просто богиня!

- Что, неужели девочка стала еще лучше?

- Ты стала еще красивее и эффектнее!

- Хоть и врешь ты, Сережка, а все равно приятно слушать. - вздохнула она, подошла к нему и положила ладони на плечи.

Он медленно расстегнул ей две пуговицы сверху и обнажил ее груди. Они стали больше, чем были раньше, и округлее. Он сладостно приподнял их руками и поцеловал по очереди, забирая в рот набухающие соски. Расстегнул все пуговицы, рубашка упала на пол, опустился на колени, прижался щекой к ее животу, вернее, прижал ее к своей щеке, положив руки на ее пышную попу. Отстранившись, он вдруг увидел ее совершенно голый лобок и не удержался от вопроса:

- О, ты стала бриться?

Она засмеялась:

- Да, с того самого дня, когда была с тобой. Ты сказал тогда, что Таня бреет, ну и я подумала: а вот буду и я! Тебе нравится?

- Сейчас посмотрим!

Он уложил ее в постель, быстро сбросил халат, лег рядом, с наслаждением прижался щекой, губами, носом к ее гладкому лобку, ощущая сладостный тонкий аромат женского лона. Раскинув ее ноги, не удержался от восторженного восклицания: и без того пухлые внешние губки раздались в стороны от набухших внутренних, из которых уже показалась светлая капелька. Он быстро коснулся губами и языком кончика ее клитора, лег на нее и снова прижался губами к ее губам, положив руки на ее груди. Он целовал ее и не мог остановиться, она самозабвенно отдавалась поцелую, почти не дыша.

Он стал целовать ее шею, она подставляла ее под его поцелуи, сладостно откинув голову. Придерживая руками ее груди, губами принялся за соски. Она тихо посапывала, поглаживая его затылок. Не отрываясь губами от соска, он опустил свободную руку на ее лобок, нежно проник пальцем между губок - там все уже сочилось влагой. Стараясь делать это как можно ласковее, он начал возбуждать ее лаской клитора, губок, проникая слегка в дырочку. Через некоторое время она взмолилась:

- Сережка! Я не выдержу! Я сейчас кончу!

Тогда он лег на нее, она с готовностью подняла ноги, и он вошел в нее на всю глубину. Она была очень сильно возбуждена и, по-видимому, пыталась сдержаться. Он, чтобы пощадить ее, старался двигаться не очень активно, но это помогало плохо: она возбуждалась все сильнее и сильнее. Тогда он вдруг всадил ей на полную глубину и начал размашистые движения, каждый раз у дна движения мелкие, делая как-бы попытки протиснуться еще глубже. Она перестала подмахивать, выгнулась ему навстречу, и снова, как когда-то, почти прошептала "аааааах!" и бессильно расслабилась на постели, опустив ноги. Он не двигался, но и не вынимал из нее члена, с улыбкой наблюдая, как она приходит в себя.

- Прости, миленький, не смогла сдержаться. Мне было так хорошо!

- Да и не надо было сдерживаться.

- Я тебя не брошу на произвол судьбы, сейчас, только вот приеду...

Она обняла его, прижала к себе, аккуратно снялась с него и перевернула его на спину:

- Ляг чуть повыше!

Он почти сел, опершись спиной на подушку. Она легла щекой на его живот, взялась рукой за член и нежно сосала его. Потом опустилась ниже, не выпуская из руки, взяла несколько раз в рот головку, а потом вобрала его на всю глубину. Выпустила его изо рта, посмотрела на Сергея, засмеялась:

- Так приятно?

- Еще как!

Она перелегла ему между ног, снова взяла член в рот, положила ладони ему на бедра и начала ритмично и ласково вбирать его до основания, слегка посасывая. Теперь уже он попытался было растянуть удовольствие, сдерживая себя, чтобы не кончить раньше времени, но из этого ничего не получилось. Предчувствуя финал, он прижал ее, но не за голову, а за плечи, она подсунула руки ему под ягодицы и прижала его к себе, не выпуская члена изо рта. Он стал кончать ей в рот, она взялась рукой за основание и стала помогать ему, двигаясь все осторожнее и ласковее. Наконец, поток спермы иссяк полностью, она сделала еще несколько движений, вынула изо рта и посмотрела:

- Ну, что, до капельки?

- Не то слово! Досуха!

Они лежали обессиленные. Через некоторое время она спросила:

- А в этом доме кормят?

- Кормят! Но только по-холостяцки: яичница с колбасой.

- А чай тоже будет?

- Будет! И даже с конфетками!

- Так чего же ты лежишь?

Сергей поцеловал ее, надел халат и пошел на кухню. Хорошо, что что-то оставалось: он быстро поставил чайник, порезал колбасу, поджарил на сливочном масле, вбил яйца, сделал яичницу, на кусочки бородинского хлебушка выложил овощную икру, заварил хороший чай, выложил в вазочку шоколадные конфеты, достал белое вино, налил в бокалы.

Она вышла в наброшенной расстегнутой рубашке:

- О! Праздник! Как я сейчас диету нарушу - хлеб, масло, конфеты!

Она взяла вино:

- Давай, милый, за нашу встречу! Увы, последнюю!

Он засмеялся:

- Да у нас с тобой все встречи - последние!

- Ты думаешь, и эта такая же?

- Там увидим...

Он только глотнул вина, она выпила до дна и с аппетитом принялась есть. Съела все и даже вымакала хлебом масло со сковородки. Он разлил по чашкам чай, по-своему, не разбавляя кипятком. Она с наслаждением глотнула:

- Божественно! Никогда не думала, что чай может быть густым и вкусным!

Допила чай, пододвинула к нему бокал:

- Плесни мне еще!

Она выпила вино и встала. Он подошел к ней и нежно поцеловал, ощущая на губах сладость ее губ и легкую горечь вина.

- Ну, я поеду, Сереженька.

- Никуда ты не поедешь. Зачем? Останься здесь. Хоть раз пересплю с тобой!

- Да вроде как-то...

- Да никак! Куда тебе ехать?

- Собираться...

- Завтра соберешься.

Он взял ее на руки и понес в спальню. Поставил ее на пол, снял с нее рубашку и сбросил с себя халат. Уложил ее в постель, лег рядом с ней, приподнялся на локте и свободной рукой стал ласкать ее грудь:

- У тебя самая красивая в мире грудь!

- А ты много видел?

- Да, признаться, не много. Даже мало. Даже почти совсем не видел. Но все равно - красивее твоей просто не может быть!

Он положил обе руки на ее груди и принялся целовать ей соски. Они стали твердыми и почти сладкими. Под руками перекатывались тяжелые мягкие мячики, а в губах - упругие живые вишенки. Она посапывала, закрыв глаза и отдавшись ощущениям. Он высвободил одну руку для того, чтобы опустить на ее лобок. Вот она, щелочка с пухлыми губками, уходящая в глубину между ее ногами. Он приложил лишь легкое усилие - и ноги поднялись и раскинулись в стороны. Не прекращая игры с сосками, он накрыл ладонью ее губки и плотно прижал, зная, что ожидание ласки распаляет больше, чем сама ласка. Он оторвался губами от сосков и стал целовать ее ниже и ниже, все плотнее прижимая ладонь.

Вытянувшись вдоль нее "валетом" , он потянул ее на себя сверху. Она стала над ним на четвереньки, подогнула колени и плотно прижалась губками к его рту. Он раздвинул их руками, забрал в рот ее мокрую и горячую вульву и почувствовал, как она забрала в свой рот его налившийся член. Он просовывал язык вперед, раздвигая губки, лаская кончиком клитор, потом назад, возбуждая вход в дырочку. Она сначала активно его сосала, но затем все чаще со стоном замирала, потом вовсе выпустила член изо рта, плотно сжимая его рукой. Он умудрился пальцами растягивать ее губки, ласкать кончик клитора, тогда как язык обрабатывал дырочку. Она начала немного покряхтывать, потом постанывать, потом прижалась к нему так сильно, что он побоялся сделать ей больно зубами, но она выгнулась, опять выдохнула "А-а-а-х!"

И бессильно упала на него. Он терпеливо ждал, пока у нее восстановится дыхание. Но вот она немного выпрямила колени, отчего ее попа приподнялась, приласкала его член рукой и снова взяла его в рот. Теперь он просто поглаживал ей ягодицы, раздвигая их, немножко, на сустав, входил пальцем то в одну дырочку, то в другую, любуясь замечательным видом. Она, видимо, решила растянуть его удовольствие - то взявши лишь головку губами, кончиком языка играла вокруг нее, то держа ствол рукой, лизала вдоль, то захватывала губами поперек, а то забирала его в рот до самого основания.

Он почувствовал, что если сейчас не кончит, то возбуждение пропадет, и аккуратно взяв ее голову в руки, легким движением намекнул, что хотел бы поглубже. Она поняла сразу и стала забирать его член в рот все глубже и глубже, посасывая его. Теперь уже он покряхтывал, потом застонал и бурно кончил. Она бережно ослабляла ласки, выдоила его рукой и нежно облизав, выпустила изо рта. Он повернулся головой к ее голове, лег на спину рядом. Она легла щекой на его грудь.

- Люблю я тебя, Сережка, вот в чем дело.

- Да и я тебя люблю!

- Любишь... Да не так. Не так, как я.

- А как же?

- Не говорила я тебе. Встретила тебя тогда, да и полюбила.

- Тогда, у Ларки?

- Да не у Ларки, а раньше.

- Да ведь раньше мы не встречались!

- А ты не помнишь? - засмеялась Верочка. - Мне Ларка сразу сказала - не запомнить!

- Постой, когда это?

- Стояли мы с ней как-то, разговаривали. А тут ты идешь, весь задумался. Ларка тебя окликнула, ты подошел, какими-то словами вы перебросились, а мысли у тебя где-то далеко-далеко. А на меня вообще нуль внимания.

- Это, наверное, я тогда к экзаменам готовился.

- Вот-вот. И Ларка мне так сказала. А я потом к ней и пристала - познакомь да познакомь. Вот так вот мы и встретились. Не устояла я. А потом еще и еще - засмеялась она. - Только думала: блажь все это. А блажь - пройдет.

- А как же твой Юрик?

- Юрик - мой муж, моя защита и опора, он очень-очень хороший. Я всю жизнь буду с ним. Но вот люблю - тебя.

- А что же ты меня тогда гнала?

- Говорю же: думала, блажь. Выйду замуж, забуду. Я бы тебе и сейчас не сказала, да теперь уже, наверное, можно.

Утром от проснулся от ласки - она целовала его губы и нежно катала кожицу на стоящем члене. Он положил ее на себя, крепко прижал и сам стал целовать ее губы, поглаживая ей спину и ягодицы. Она заводилась все больше, потом поднялась и села на него верхом, рукой вставила член в себя, стала плавно и ритмично на него насаживаться. Снова, как тогда, давно, ее большие груди колыхались в стороны - вместе, в стороны - вместе.

Только бритая киска теперь широко раскрывалась, бесстыдно обнажая себя. Она дышала все громче, ее движения становились все активнее, тяжелые груди уже прыгали. Наконец, как тогда, она откинулась, простонала свое "аааах!" и упала к нему на грудь. Он опять не успел кончить и она снова дососала его с видимым удовольствием.

- Мне так нравится смотреть, как ты меня сосешь! У тебя на лице такое удовольствие, как будто ты этого никогда не делала.

- А мне муж не дает. Говорит - нельзя. Только вот с тобой и попрактиковалась!

Они вымылись вместе под душем, оделись, позавтракали.

- Сережка, всю постель - в стиралку, рубашку, твое белье - в стиралку. Иначе она мой запах учует!

- Ты думаешь?

- Еще как! Женщина всегда учует запах другой женщины! И все полы пропылесось, вдруг где-то мой волосок, длинный, черный, остался!

Она собралась, обулась.

- Ну, вот и все, милый! - и крепко поцеловала его.

- Спасибо тебе, родная!

- Прощай, мой хороший!

Она еще раз быстро обняла его, взглянула ему в лицо, губы ее дрогнули, но она взяла себя в руки.

- Ну, будете у нас на Колыме... - засмеялась, быстро чмокнула его и убежала.

Сергей и сам планировал перед приездом Тани сделать уборку. Он перестирал все постели, тщательно вымыл все полы, даже перевесил шторы на окнах. На это ушло почти все воскресенье. В понедельник утром он глянул на постель и решил еще раз застелить новую, в заглаженных рубчиках.

Он встретил Таню и детей на вокзале. Олежка, визжа от радости, обхватил его шею и никак не хотел слезать. Он одной рукой обнимал и целовал Таню, потом Саньку. Санька старался казаться солидным и все время рассказывал, как он катался на комбайне, какой большой и сильный бык в стаде, как он помогал бабушке и дедушке поливать огород и как классно было купаться в пруду и ловить там рыбу на удочку.

Вечером они с Таней еле уложили спать возбужденных детей. В спальне она обняла и прижалась к нему, повиснув на его шее. Он с наслаждением вдыхал ее запах, такой знакомый и родной. Она разделась догола, откинула одеяло, посмотрела на свежевыглаженную постель и благодарно посмотрела на него:

- Хочу поглубже!

Так они называли позу. "Мальчики сверху" - на их языке означало стандартную позу, "девочки сверху" - когда она садилась верхом, а "поглубже" - на четвереньках, хотя он считал, что глубже всего он достает, когда она поднимает и широко разводит ноги, сгибая их в коленях и приподнимая попу. У них это называлось "покрыть девочку".

Она стала в постель на четвереньки, прижалась щекой к подушке, сильно прогнулась и широко расставила ноги. Он с радостью покрыл поцелуями сзади все, что мог достать, стал за ней на колени и плавно ей вставил, действительно, глубоко. Позавчерашние упражнения с Верочкой давали себя знать, он успел отдохнуть, но не боялся кончить преждевременно, поэтому работал в полную силу, размашисто, уверенно, глубоко. Похоже, что сдерживаться пыталась она, но вот ее ответные движения стали сильными и резкими, она застонала и они кончили, как всегда, одновременно. Она рухнула на живот, он, не вынимая члена, ей на спину.

Когда они отдышались, она, лежа на его груди, ехидненько сказала:

- Я думала, ты изголодался и сразу кончишь. А ты меня так оттрахал, со свистом! Где это ты, муженек, поиздержался?

Сергей плохо умел врать, поэтому пробормотал со смущением:

- Да вот, действительно оголодал, не выдержал, вчера вот в ванной...

Она по-своему восприняла его смущение:

- Бедненький! Ладно, завтра утром в награду получишь минет! А сейчас - спать, Сережка, я жутко устала с ними в дороге, а тут еще ты меня так измотал! Спи, мой любимый супермен!

Во вторник, придя утром на работу, он потянулся за столом, вспомнил про классный утренний минет, детишек, которые, наверное, сегодня будут спать до обеда. И тут его вызвал шеф.

- Ну что, встретил жену? - спросил шеф. - Все в порядке?

- Все нормально.

- Сергей, тут такие вот дела. Мне нужен главный инженер, не положенный по штату. Я, может, посамовольничаю, но сделаю вот что. Начальникам отделов я объявлю, что таковым фактически назначаешься ты. У тебя там Иваньков толковый парень, препоручи отдел ему. Естественно, оклады вам обоим вырастут соответственно. Кабинетик тебе найдем. Надеюсь, не возражаешь? Ну, и хорошо. Так вот, главный инженер, вот тебе первое поручение. Проблемы с Беловодском не кончаются. Тамошний директор филиала сам понял, что не тянет, и написал заявление.

Дней десять тебе, чтобы помиловаться с женой, а потом езжай в Беловодск, наверное, не меньше, чем на месяц. Нужно найти директора. Зарплата хорошая, фирма хорошая, объявишь конкурс, соискатели найдутся. Возьми с собой Проскурякову, ты и она - представители фирмы в конкурсной комиссии. Переройте весь филиал, проверьте все производство, всю инфраструктуру, всю работу с контрагентами, словом, все. Обойдите все коллективы, поговорите со всеми, все ваши предложения, включая выдвижения и поощрения, рассмотрим. Сделайте мне из филиала часики, и чтобы новый руководитель мог их содержать в порядке. Вопросы?

- Подожди, Арсен, а Проскурякова поедет? У нее ребенок...

- Тут все решено. Кстати, после этого и для нее найдем должность посолиднее, например, начальник ПТО. Встреться с ней, обсудите детали. Кто-нибудь еще тебе там нужен?

- Да наверное, нет. Я вот прикидываю, вдвоем мы все охватим.

- Это хорошо. Да и все равно не дам я тебе больше никого. Давай, главный, действуй.

После обеда Сергей заглянул в техотдел и попросил зайти к нему Людмилу Ивановну. По взглядам женщин он понял, что о его назначении знают уже все.

- Ну вот, - сказал он ей, когда она пришла. - Вот и наша командировка.

- Причем, летом! - засмеялась она. - Помнишь, как ты меня спасал?

- Там, наверное, всякие ягоды растут. Сходим?

- Будут тебе ягодки! - пообещала она. Она молчала, как бы собираясь что-то сказать.

- Сережа...

- Что, моя хорошая? . .

- Сережа, я тебя очень люблю. И очень, очень хочу. Пусть у нас с тобой там все будет. Но только потом, ну, наверное, месяца через три... Словом, я, возможно, выйду замуж. Ты не против?

Сергей встал, поднял ее со стула и молча прижал к себе. Она приникла к нему, но тут же отстранилась:

- Не надо, войдут. Да и плакать начну.

- А как же твой Сашка?

- Вырос мой Сашка, как оказалось. Стал все понимать. Глядишь, скоро бабушкой стану.

- И я тебя люблю, родная. Ну, что же, если тебе будет так хорошо...

- Хорошо мне только с тобой. Но увы, ты уже занят. Но я так тебя люблю, что рада и тому, что мне достается. А Сашке моему отец нужен. Особенно сейчас.

- А что будем делать потом?

- Потом увидим потом.

Она сама обняла его:

- Поцелуешь меня, когда приедем? А туда тоже поцелуешь? - Аккуратно, накрашенными губами коснулась его губ и быстро вышла.

Вечером дома Сергей сказал Тане:

- Две новости, как всегда, хорошая и не очень. Хорошая: я теперь фактически главный инженер с его фактической зарплатой. Не очень: через неделю ехать в Беловодск на месяц, наводить порядок и искать нового директора.

- А ты сам не можешь управлять филиалом? Отсюда, на расстоянии?

- О, нет! Не дай Бог ими управлять!

- Ну, тогда езжай, - вздохнула Таня. - Что-то мы с тобой в этом году долго друг без друга.

В постели у них сегодня было "побалуемся" - оральный секс. Они редко это делали, только тогда, когда хотели побаловать друг друга. Он сразу, без предварительной ласки сосков, поднимал и раскрывал ее ноги. Ее чистенькая пипка при этом была еще сухая, губки - "упакованы" , плотно сложены. Ему очень нравилось прижаться к ним щекой, коснуться их губами, слегка потеребить носом и вдохнуть легкий характерный запах. Для нее такие прикосновения всегда служили отправной точкой, она закрывала глаза и поворачивала в сторону голову. Сначала шли "сухие" поцелуи - он прикасался сухими губами к еще сухому клитору, слегка захватывая его, трогал губки, как бы безуспешно пытаясь их раскрыть - она при этом потихоньку "отъезжала".

Он пальцами слегка приоткрывал ее киску, так, что щелка между губками только намечалась, и продолжал "пытку" легкими касаниями. Наконец, когда он видел, что напротив дырочки образовывалась капелька влаги, он слизывал ее, глубоко проникал туда языком, и его движением вверх широко раскрывал киску, помогая себе руками. Далее процедура становилась "мокрой" , ее губки набухали, увлажненные соками и его ртом.

Теперь уже нельзя было отрываться, и он активно работал языком и губами, теребя, всасывая и вылизывая вульву, вставляя язык в дырочку. Потом он вставлял ей два пальца, смоченных ее соками: указательный во влагалище, а средний - в попу. Она не сразу прониклась такой лаской, но не протестовала против нее. Лаская ртом верхнюю часть вульвы, пальцами он возбуждал сразу обе дырочки. Ласки становились все интенсивнее, и, когда она со стоном выгибалась и кончала, он медленно вытаскивал палец из ее попы и по слабому движению ее тела понимал, что от этого она получает дополнительное наслаждение, особенно в тот момент, когда сфинктер закрывается за пальцем.

Однажды она попросила его вставить ей в попу. Они обильно смазали ее дырочку и его член вазелином. Он осторожно всунул ей. Когда головка раздвигала сфинктер, он почувствовал, что ей больно - она закряхтела. Надеясь, что боль пройдет, он начал движения, сначала осторожные, потом все более размашистые. Когда он кончил, она сказала:

- Нет, лучше пальцем! - и больше они это не пробовали.

После того, как она кончала, он ласкал ее слегка, широким, мягким языком, постепенно ослабляя ласки. Потом она опускала ноги и тянула его к себе вверх, обнимала и некоторое время лежала без движения, прижавшись к нему. Отдохнув, она опускалась головой к его бедрам, брала в руку член, прижимала его к лицу, целовала по всему стволу, слегка касаясь языком в чувствительных местах. Иногда она принималась баловаться с ним. Брала пальцами двух рук крайнюю плоть, оттягивала ее в стороны и смеялась, утверждая, что он ей корчит рожицы. Один раз даже завязала на нем бантик и заставила Сергея пройтись по спальне с торчащим членом и повязанным на нем бантиком.

Вдоволь наигравшись, она становилась серьезной и медленно брала в рот, в первом движении насаживаясь как можно глубже. Если предполагалось, что он кончит не скоро, то она помогала себе руками, сильно оттягивая вниз его крайнюю плоть в такт движениям рта. Иначе же она все делала "без рук" , только ртом, ему так нравилось больше.

Иногда, сразу после "сухих" поцелуев, она становилась над ним в позу 69, брала в рот и плотно прижимала раздвинувшиеся губки к его рту. В этой позе хорошо было то, что они ласкали друг друга одновременно и кончали одновременно. Но ему было несколько труднее, меньше было разнообразие ласк.

Каждый раз, когда он кончал ей в рот, она нежно и тщательно высасывала его до капельки, зная, что малейшее неосторожное движение причинит ему боль.

Несмотря на то, что они были вместе уже много лет, ему всегда доставляло радость любоваться ее писечкой. Она посмеивалась над этим и, когда при оральных ласках он сначала отлизывал ее, она, кончив, становилась над ним, но не прижимала губки к его рту, брала в рот и предоставляла ему наслаждаться его любимым видом, гладить ее ягодицы, чуть-чуть всовывать пальцы в обе дырочки.

Сегодня она, не дожидаясь его ласк, улеглась у него в ногах и завладела его членом. Когда он, как всегда сладко, кончил ей в рот, она, широко раздвинув губки своими пальцами, села ему на рот. Так ласкать ее было очень удобно - и писечку, и груди. Сначала он теребил ее соски, но потом перенес ласки на попку - смочив палец во влагалище, начал частые и мелкие погружения его в анус. Она кончила бурно, со стонами, плотно прижавшись к его рту. Сползла вниз и упала на него:

- О-ей-ей-ей! Ты меня всю жизнь будешь так, Сережка?

- Не знаю. Лови кайф, пока могу.

- Ты знаешь, иногда думаю: вот сегодня что-то не очень, наверное, не кончу. А как отдамся тебе, так вроде все, как тогда.

- А помнишь наш первый раз?

- Помню. Как ты презерватив достал из карманчика.

- А мне больше всего врезалась в память твоя целочка.

- Да уж. Берегла себя. Все ждала - вот Сереженька меня вскроет. Дождалась!

- А еще помню, как я тебя раскрывал, а ты все потихоньку сопротивлялась. А потом вдруг - раз! И ты - сама послушность.

- Да, было так. Ты мне ноги раздвигаешь, а мне же страшно! И тут я подумала: дура, ты же этого хотела, чего ж теперь боишься!

- А ты кончила тогда?

- Нет, конечно. Во-первых, я же еще девочкой была. А потом, больно было все-таки, когда ты всей этой штукой влез в меня! - Она схватила его за член. - Я уже было побоялась, а вдруг не смогу кончать! Но зато во второй раз ты меня так оприходовал! Радости было у меня!

- А давай утречком сделаем "девочки сверху"?

- Давай. Только сейчас я посплю. А то утром на тебя не влезу.

Она, действительно, скоро уснула. Он осторожно выбрался из ее объятий, встал, надел трусы, пошел на кухню, заварил полный заварочник чаю, взял его и чашку и вышел на балкон. Августовская ночь была теплая и тихая. Он сел за столик и с наслаждением хлебнул ароматного горячего чаю. Спать совсем не хотелось. От классного секса с милой Танюхой на душе было тепло и радостно. Он до сих пор не изжил в себе юношеских ухваток. Залезть рукой под юбку и под трусики, приласкать грудь, прижаться сзади к ее попке - все это до сих пор доставляло удовольствие.

Они, как в юности, спали друг с другом голыми, и она не могла уснуть, если он не положит руку ей на грудь так, чтобы захватить сосок между основаниями пальцев. Выработавшееся за эти годы супружеское бесстыдство только помогало не ослабнуть влечению. Она всегда была желанна. Он иногда думал: а что, если бы тогда, летом, перед первым курсом, она его не окликнула? Обратил бы он сам на нее внимание среди десятков хорошеньких девушек? Тем более, что она ничем особенным не выделялась. Чтобы понять, кто она такая, его Танюшка, нужно долго вглядываться в ее глаза. И то, посторонний вряд ли что-нибудь там прочтет. Ее нужно любить и быть любимым ею, только тогда эти глаза скажут все то, что никакими словами, не выговоришь. Да нет, наверняка они бы все равно сошлись, месяцем ли, годом ли позже, но все равно сошлись бы.

Стоп, а как же Верочка, которую он так горячо ласкал недавней ночью? Ведь нельзя же и подумать, что к ней его влекла обычная похоть. Он же ее любил всю ночь! Да какую там ночь - он же ее любил много лет, с той самой первой встречи, вернее, как оказалось, со второй. Так что, он ее тоже любит? И опять при мысли о ней душа наполнилась светлой теплотой и нежностью. А Люда? Он и ее любит? Он вспомнил, как она билась в его руках, как сжималось ее сочащееся лоно. Как они лежали после этого, обнявшись и тихо беседуя. Как нежно обнимал он ее сегодня в своем кабинете.

Он плеснул себе еще чайку. Пока он думал, чай настоялся, стал густым и терпким. Да ему в жизни были посланы эти три женщины, любящие его, Сергея. А вот смог бы он делить их с другими мужчинами? Верочкин Юрик не в счет, он - необходимое обстоятельство, которое нельзя принимать во внимание, вернее, которое нельзя не проигнорировать. А вот если бы у нее был другой любовник? О, нет, никогда! А когда Люда вдруг выйдет замуж? Он проигнорирует и этого мужа, если, конечно, она не проигнорирует его самого.

А вот если она сейчас заведет любовника, то им вместе больше никогда не бывать. А если вдруг Танька кого-то найдет? Странные получались дела: он любит сразу троих женщин, они же могут любить только его, Сергея, даже будучи замужними. Естественно, друг о дружке они знать ничего не должны, кроме того, что Вера и Люда знают, что у него есть жена Таня, но и им нужно о Тане рассказывать поменьше, лучше вообще ничего не рассказывать. Стыдно ли ему перед ними за эти секреты? Самое интересное, что не стыдно совершенно. Наверное, потому, что он их действительно любит. Всех троих.

Сергей допил чай, пошел в душ, постоял под горячими струйками, вернулся в спальню, снял трусы, лег к лежащей на боку Тане, прижался бедрами к ее голой попке, положил руку ей на грудь, пропустив сосок между пальцами, и уснул.

Написать комментарий

ПОПУЛЯРНЫЕ РАССКАЗЫ
Авторизация на сайте